отдав должное своим соратникам и товарищам. Взяв на себя роль великого отца и наставника, Кемаль объяснил турецкому народу, откуда они пришли и куда, по его мнению, должны стремиться. Он преподнес нации план будущего.
Эта речь была произнесена в разгар культурной революции, которую Кемаль начал после основания новой Турецкой Республики в 1923 году. После подписания Лозаннского договора, признания Турции великими державами и нормализации международных отношений, Кемаль приступил к своей программе модернизации. Он упразднил шестисотлетний султанат, а вскоре после этого – и сам халифат, важнейший символ ислама для миллионов людей. Кемаль ввел избирательное право для женщин, модернизировал алфавит и обязал всех турецких граждан носить европейскую одежду (заменив феску шляпой). Он успешно провел переговоры о неизменных по сей день границах нового государства и утвердил их. Он инициировал переписывание официальной истории страны, поставив турок прямо в центр мировой цивилизации. В 1935 году Кемаль приказал гражданам Турции принять имена с фамилиями. Себе он взял фамилию Ататюрк, что означает на турецком «Отец турок».
Харизматичный Кемаль Ататюрк не упускал возможности поделиться своими идеями с народом и миром, став одним из наиболее цитируемых людей в истории. Он стремился привить своим соотечественникам ощущение национальной идентичности, постоянно напоминая им, что они именно «турки», термин, который прежде османы в основном использовали для обозначения деревенщины. Он внушал своим слушателям, что они – великий народ, создавший одну из величайших империй в мировой истории. Они были завоевателями – гази (Кемаль сам был провозглашен гази в начале своей карьеры; это слово, как уже отмечалось, означает «священный воин»). Они были народом, нацией, мощной движущей силой истории. Они были больше, чем просто мусульмане. Они были наследниками великого прошлого: османо-турецкой культуры, мощи и предприимчивости. Чтобы сохранять свою жизненную силу, необходимо оставаться чистыми и гордыми.
Генерал Мустафа Кемаль заслужил репутацию храброго командира в Галлиполи. В конце Первой мировой войны, когда руководство младотурок бежало из Турции, Кемаль успешно повел остатки османской армии против греческих и армянских войск, заставив Великобританию резко изменить свои послевоенные планы на Османскую империю. Как основатель современной Турции, Кемаль принял имя Ататюрк
В первые годы республики для сохранения лица на международной арене Турция официально выражала сожаление по поводу исчезновения христианских народов. Издали закон, который, казалось, позволял оставшимся в живых армянам вернуться в свои дома, и, по крайней мере на бумаге, христиане и евреи должны были считаться равными гражданами Турции. Но то были очень холодные и ядовитые объятия. Турецкое правительство больше не занималось организованной депортацией, но при поддержке Кемаля этнические чистки в Анатолии продолжались. Даже после трагедии Первой мировой войны в Турции равенства между турками и нетурками не существовало. Армяне, греки и мусульмане-курды оставались гражданами второго сорта и продолжали страдать. Законы о языке, наследовании, вероисповедании и образовании постоянно подавляли национальные меньшинства. Неравное налогообложение, организованные расовые погромы и продолжающаяся политика геноцида (особенно в отношении курдов) делали жизнь нетурок в Турции, будь то христиане или мусульмане, если не невыносимой, то по крайней мере очень тяжелой.
В отличие от Энвер-паши, Кемаль не испытывал никакого восторга по поводу воображаемой тюркской империи, простирающейся через всю Евразию. Однако он был умелым прагматиком и понимал, насколько национализм важен для его революции. В новой кемалистской республике приветствовали любых мусульман, если они называли себя турками, и многим мусульманским общинам – черкесам, татарам, алевитам, чеченцам, лазам и даже арабам – было разрешено официально заявлять о своих тюркских «корнях» в Анатолии, даже если на самом деле таковых не было.
Курды составляли до двадцати процентов от общей численности населения новой республики на момент ее образования. (Сегодня курды составляют подавляющее большинство в юго-восточных регионах Турции.) Поскольку курды – мусульмане, но не тюрки, они представляли проблему для кемалистов. Решение нашлось: курды официально перестали считаться отдельным народом. В республике Ататюрка курдов решено было считать обычными турками, которые сбились с пути; их называли «горными турками». На практике у курдов был выбор: ассимилироваться или быть уничтоженными. Их язык постигла та же участь, что и ранее армянский: его использование не поощрялось. После Первой мировой войны их поселения неоднократно подвергались жестоким нападениям.
Греки, проживавшие в западной Анатолии (большинство из которых говорили на турецком языке), представляли для националистов проблему совершенно иного типа. Хотя разгром 1922 года в Смирне уничтожил крупный христианский центр и наводил ужас на тех, кто сумел выжить, в Турции все еще оставались сотни тысяч греков-христиан. В рамках Лозаннского договора был согласован масштабный обмен населением. Европейцам издалека такой обмен казался логичным. План был прост: все «греки» в Турции «возвращаются» в Грецию, а все «турки» в Греции – в Турцию. К сожалению, «греков» и «турок» определяла исключительно религиозная принадлежность. Мусульмане-«турки» в Греции часто не говорили по-турецки, а христиане-«греки» в Турции не знали греческого. В результате депортированные по «возвращении» сталкивались с дискриминацией и, в конце концов, подобно курдам на востоке, вынуждены были жить как неполноценные граждане.
Немногие пережившие катастрофу армяне, кто попытался вернуться, сталкивались лишь с новыми трудностями, а иногда и с гибелью. Даже армяне, принявшие ислам, продолжали подвергаться дискриминации. Последним ударом армянский народ был полностью исключен из официальной истории Турции – этот процесс британский историк Дональд Блоксхэм назвал «систематическим, поддержанным государством переписыванием армянской и турецкой истории».
Пересмотренный Кемалем исторический нарратив официально приняли в 1932 году на Турецком историческом конгрессе в Анкаре. На этом съезде зародился трехлетний план, результатом которого стал сфабрикованный «Очерк турецкой истории». «Тезис», на котором он основывался, был совершеннейшей выдумкой: утверждалось, что Турция – «оригинальная» цивилизация, породившая все другие, включая греческую, египетскую и римскую. «История» подкреплялась псевдонаучным языковым исследованием, так называемой «солнечной языковой теорией» (тур. gunes-dil teorisi), согласно которой все языки мира произошли от тюркского праязыка. Эти теории, радикально искажающие истину, так и не получили широкого признания и в основном были забыты после смерти Кемаля.
Отголоски этих теорий, тем не менее, сохраняются в современной турецкой культуре. Турист, посещающий Археологический музей Стамбула – главную достопримечательность, расположенную рядом с дворцом Топкапы, – слышит подробный обзор многотысячелетней истории региона, ныне называемого Турцией (плюс-минус территория Малой Азии). Однако, что удивительно, армяне, которые проживали на этих землях две тысячи лет до прихода турок-сельджуков, не упомянуты и единого раза. Этот музей – лишь один из более чем пятидесяти подобных музеев Турецкой Республики; наряду со школами и издательствами, они формируют образовательную среду и мировоззрение всех учащихся Турции. Эти учреждения доносят до турецких граждан «истину» об истории их страны через экспозиции, диаграммы
