банки
Deutsche Bank, Dresdner Bank и
Commerz Bank были спасены от краха лишь благодаря вмешательству государства. Громкие банкротства затронули машиностроение, пивоварение и страховое дело. AEG, входившая в число крупнейших германских корпораций, с трудом держалась на плаву; концерн Флика избежал финансовой катастрофы, только благодаря помощи государства.
В конечном итоге «государство стало обладателем потенциально контрольного пакета не только в банковском деле, но и в тяжелой промышленности. При этом, – отмечает А. Туз, – нельзя было сказать, что кризис затронул лишь отдельные фирмы и секторы: он носил системный характер. Крушение золотого стандарта и катастрофическое распространение протекционизма подорвали сами основы экономического либерализма»1520.
Выход из тупика монополий Хайек находил в возвращении к традиционным принципам либерализма XIX в.: «Только подчинение безличным законам рынка обеспечивало в прошлом развитие цивилизации, которое в противном случае было бы невозможным…»1521. Хайек призывал к возвращению к идеям Золотого века Капитализма XIX в., торжество которых обеспечивала бесконечная емкость внешнего рынка и столь же бесконечная эластичность заработной платы. Это было время, когда Англия абсолютно доминировала на мировом рынке промышленной продукции, а ее аграрное перенаселение давало ей мальтузианскую эластичность предложения труда.
За бесконечную эластичность заработной платы выступали все общепризнанные экономические и политические авторитеты того времени, они утверждали, что обнищание нижних слоев неизбежно – оно является платой за цивилизацию. Нищета трудящихся логически вытекает из экономической теории Д. Рикардо. «Человек, появившийся на свет уже занятый другими людьми, если он не получил от родителей средств для существования, на которые он вправе рассчитывать, и если общество не нуждается в его труде, не имеет никакого права требовать для себя какого-нибудь пропитания, – пояснял Т. Мальтус, – ибо он совершенно лишний на этом свете…»1522. Г. Спенсер, как и Мальтус, биологически обосновывали социальное неравенство, трудности существования и вымирание нижних слоев населения.
О морали речь даже не шла: «У нас нет привычки оценивать моральные кодексы с точки зрения их большей или меньшей полноты…, – пояснял Хайек, – Нас здесь не интересует вопрос, желательно ли существование такого полного этического кодекса… до сегодняшнего дня развитие цивилизации сопровождалось последовательным сокращением… правил, из которых состоит наш моральный кодекс…, а содержание их принимало все более обобщенный характер… мы пришли к морали, в рамках которой индивид может действовать по своему усмотрению… Это фундамент, и на нем строится вся философия индивидуализма»1523.
«Рыночная система, – подтверждают авторы современной библии либеральной экономики К. Макконелл и С. Брю, – это бесстрастный механизм. Она не имеет совести, не приспосабливается к моральным нормам…»1524. Именно из либерального отрицания морали выросли тезисы Ницше: «Мораль – полезная ошибка… ложь осознанная, как необходимость». «Мораль – это зверинец; предпосылка ее та, что железные прутья могут быть полезнее, чем свобода…». «Возражение против Дарвинизма. Средство слабых, необходимые для того, что бы удержать власть…»1525.
Борьба с Великой Депрессией началась именно с возрождения принципов либерализма XIX в. Для преодоления кризиса, утверждал министр финансов США и один из богатейших людей страны Э. Меллон, необходимо «ликвидировать рабочую силу, ликвидировать акции, ликвидировать фермеров, ликвидировать недвижимость… Ценности выправятся…»1526. Еще более доступно программу неолиберализма излагал автор знаменитого «Заката Европы» О. Шпенглер: «Подонки человечества, то есть трудящиеся классы, должны трудиться по меньшей мере двенадцать часов в день, как при раннем капитализме. Рост заработной платы и налогов означает ограбление реальных производительных сил»1527.
Программа ««естественного» рыночного восстановления экономики» была представлена германскому правительству в феврале 1934 г., ее поддержали министр экономики К. Шмитт, и министр финансов Крозиг. Эта программа основывалась на политике дефляции – сокращении социальных расходов и введении жесткой фискальной дисциплины1528. Реализация этой программы, так же как и подобной прежней программы Брюнинга, вела к дальнейшему сокращению производства и снижению заработной платы. Но такое «катастрофическое сокращение германской производственной базы…, – отвечал Э. Генри, – обрекает треть всего населения на физическое уничтожение…»1529.
Немецкий народ ощущал эти тенденции физически, в ежедневном и последовательном падении своего жизненного уровня. И вдруг, ни с того, ни с сего, он почему то отверг либертарианский призыв к возвращению в мальтузианским законам, обрекавшим его на беспросветное будущее, нищету и вымирание. Папен находил спасение только в фашизме, ведь: «молодежь страны, не имея ни надежд на будущее, ни работы, ни самоуважения, может стать жертвой большевистской заразы»1530.
«В действительности национал-социализм, – приходил к выводу главный обвинитель от Франции на Нюрнбергском процессе Ф. де Ментон, – вершина умственного и морального кризиса современного человечества»1531. «Именно кризис либерализма, – уточнял Хобсбаум, – укрепил и аргументы, и военную мощь фашизма и авторитарных правительств»1532. Германский фашизм стал высшим выражением кризиса либеральной идеи «чистой демократии» – кризиса Капитализма XIX века, зашедшего в тупик своего развития и ищущего новых возможностей для своего существования в агрессивной внешней экспансии.
Безработица страшнее войны
Безработица страшнее войны.
Дж. Оруэлл1533
Несмотря на поддержку крупного капитала, масс и армии, дни нахождения Гитлера у власти были бы сочтены еще быстрее, чем у его предшественников, если бы он не разрешил главного вопроса – вывода страны из пучины экономического кризиса.
«Профессиональные выразители германского общественного мнения предсказывали его (Гитлера) правлению недолгий срок… Накопившиеся экономические проблемы требовали срочного разрешения. То, что не удалось такому серьезному экономисту, как Брюнинг, вряд ли удалось бы необразованным шарлатанам». Однако, как отмечал немецкий историк Г. Манн, «очень скоро стало ясно, что это мнение, разделяемое практически всеми, весьма и весьма ошибочно. Ибо сразу после «национальной революции» случилось совершенно неожиданное: «Уже в первые дни новые люди проявили такую энергию, какую не выказывало до них ни одно правительство Веймарской Республики»1534.
«С какой энергией национал-социалисты взялись за дело сразу после прихода к власти…, до сих пор вызывает удивление, – подтверждает Ференбах, – В свете их идеологической программы действия новых хозяев были отнюдь не дилетантскими и отличались последовательностью. Самое поразительное заключается не в том, что они оказались у власти, а в том, что, против всех ожиданий, смогли ее удержать…»1535.
1933 «Кейнсианская» попытка
Первые шаги Гитлера по восстановлению экономики были основаны на плане общественных работ имперского комиссара по трудоустройству, назначенного по «чрезвычайному закону» Гинденбургом, Г. Гереке. В 1933 г. в Германии существовало три типа «общественных работ»: «трудовая повинность» – 200 тыс. чел. – изолированные молодежные лагеря (с 17 лет) общестроительные работы и военная подготовка; «земельных помощников» – 250 тыс. чел. – сельхозрабочие для помещиков; «для особых заданий» (Нотштандсарбайтер) – 300–400 тыс. чел. – строительство дорог1536.
«Между нацистскими трудовыми лагерями и американские лагерями в рамках программы «Гражданского корпуса сохранения ресурсов», – как
