class="p1">Но уже 18 декабря Шахт объявил об одностороннем сокращении уровня выплат зарубежным кредиторам с 50 до 30 %. «
Ярость в Лондоне и Вашингтоне, – отмечает А. Туз, –
не знала пределов. В январе 1934 г. британское правительство предъявило Германии формальный ультиматум: в случае, если Шахт не вернется за стол переговоров, германская выручка от экспорта в Британию будет подлежать принудительному клирингу…, жесткая реакция британцев заставила Шахта временно отступить. На апрель 1934 г. было назначено общее собрание кредиторов в Берлине, а обслуживание займов, полученных в соответствии с планами Дауэрса и Янга, временно возобновилось»1558.
1934 Время Шахта
«Если Гитлер сможет решить проблему, сводящую в судорогах всю нацию и даже само государство, и тем самым привлечет на свою сторону рабочий класс, тогда он станет, несмотря ни на что… непобедимой силой…, – приходил к выводу в 1934 г. Э. Генри, – если он не сможет победить этой проблемы, вся его постройка рухнет при любых обстоятельствах, ничто не спасет его от гибели… Такое значение имеет для Гитлера только одна проблема – проблема безработицы»1559.
Успех борьбы с безработицей, определялся, с одной стороны, наличием необходимых для этого финансовых ресурсов, а с другой – рынков сбыта для развитой германской промышленности. И если финансовые возможности Германии подрывались выплатой долгов и репараций, то внешние рынки перекрывались таможенной войной протекционистских тарифов, развязанной США введением в 1930 г. закона Смута-Хоули. Эта война привела к обрушению мирового товарного рынка.
В результате «ничего не экспортируя, Германия не могла ни оплачивать жизненно необходимый импорт, ни обслуживать свой внешний долг. И это был не просто абстрактный финансовый императив, – отмечает А. Туз, – Если бы за границей не нашлось покупателей, без средств к существованию остались бы тысячи фирм и миллионы трудящихся… Тот факт, что объемы германского экспорта составляли всего 60 % от их уровня в 1932 г., являлся одной из основных причин безработицы и в промышленности, и в торговле»1560.
План Шахта строился на замещении выбывающего внешнего спроса – государственным, в виде военных расходов и в этом, по сути, являлся дальнейшим углублении тех идей, которые в это же время теоретически обосновывал Дж. Кейнс: в кризисных условиях, «строительство пирамид, землетрясения и даже войны могут послужить к увеличению богатства…»1561. Этот способ основан на создании непотребляемого продукта или товаров с большими сроками окупаемости, перепроизводство которых «условно» невозможно, например, крупных инфраструктурных объектов.
Такое глубокое искусственное увеличение государственного спроса связано с повышением налогов, государственного долга и введением мобилизационных мер. Все они весьма существенно задевают большое количество интересов, и поэтому их принятие требует, как влиятельного лобби, так и серьезных предпосылок. Наиболее действенно их объединяет внешняя угроза, которая требует с одной стороны мобилизации общества, а с другой создает спрос на продукцию крупной промышленности.
Ситуация накануне Второй мировой войны в гипертрофированном виде повторяла, ситуацию накануне Первой[74]. Только теперь над немцами доминировал не столько страх неприятельского нашествия, сколько страх вечной долговой кабалы перед внешними кредиторами, самоуничтожения своей цивилизации и чувство национального унижения, вызванного Версальским договором. Неслучайно программа перевооружения пользовалась популярностью в Германии 1930-х гг. и подавалась, отмечает А. Туз, как «как яркое шоу – иными словами, являлось частью общественного потребления»1562. Для сравнения вклада в ликвидацию безработицы программы общественных работ и вооружений достаточно сказать, что бюджет первой составил 5,4 млрд марок, а второй – 21 млрд рейхсмарок1563.
Гитлер приступил к реализации Плана Шахта 4 апреля 1934 г. Только программа перевооружений могла обеспечить полную занятость. «Нужно финансировать прежде всего предприятия производящие военную продукцию, – призывал Геринг еще в 1933 г., – поскольку это поможет скорее ликвидировать безработицу»1564. Принятие Плана Шахта позволило ему тверже отстаивать свою позицию на внешнем рынке: весной 1934 г. он объявил, что, если германский экспорт не восстановится, то он будет вынужден принять меры с целью сокращения закупок сырья в США и в Британской империи1565.
У Шахта не было пути для отступления: именно в этот момент «Германия, – по словам Туза, – балансировала на краю экономической катастрофы. С мая по сентябрь 1934 г. нацистский режим находился ближе всего к всеобъемлющему социально-экономическому кризису за всю свою 12-летнюю историю»1566. Проблема заключалась в стремительном исчезновении последних остатков золотовалютных резервов Рейхсбанка: в июне 1934 г. они упали всего до – 77 млн. марок, торговый баланс, а за ним и счет текущих операций стали отрицательными, что фактически означало международное банкротство Германии.
Одно лишь обслуживание американских долгов обходилось, как минимум в 600 млн. рейхсмарок, в дополнение к большому дефициту в торговле с Соединенными Штатами. В 1929 г. он приближался к 800 млн. рейхсмарок. В 1933–1934 гг. дефицит сократился до 230 млн. «Но при ежегодном дефиците в 800 млн. германский платежный баланс, – как подчеркивает Туз, – просто не мог выдержать и обслуживания американского долга, и превышения импорта из Америки над экспортом в эту страну»1567.
Берлин пытался избежать банкротства, требуя у кредиторов снижения долговой нагрузки. Однако, посвященная этой теме Американская трансфертная конференция, проходившая в конце мая 1934 г., зашла в тупик: американские кредиторы согласились лишь на то, что «Германия должна уплатить половину причитающихся с нее процентов». Но французы выступили даже против этого, «они непременно желают получить свои 6 %, а у нас, – отмечал министр иностранных дел Германии К. Нейрат, – нет ни золота, ни валюты»1568.
В этих условиях правительство Германии объявило, что если ситуация не изменится то оно с 1 июля отказывается от уплаты всех долгов. Госсекретарь США К. Хэлл протестовал, но при этом, по словам американского посла в Берлине Додда, «Хэлл дал мне понять, что он сознает сложность положения и, видимо, признает ошибки, совершенные Соединенными Штатами в прошлом, – теперь немцы позаимствовали у нас тарифные барьеры и мнимую изоляцию. Поэтому он не заявляет официального протеста»1569.
14 июня 1934 г. Шахт объявил о полной приостановке выплат в иностранной валюте по всем германским внешним долгам. «Международная реакция на грядущий дефолт Германии была более бурной, чем когда-либо», отмечает Туз: 25–26 июня британский парламент наделил Казначейство правом арестовывать выручку германских импортеров в интересах британских кредиторов1570.
28 июня во время рутинного выступления министр экономики Германии К. Шмитт, задавшись вопросом: «Что делать?», упал в обморок, не закончив фразы1571. 30 июня эсэсовцы провели «Ночь длинных ножей» в ходе которой были уничтожены лидеры штурмовиков. Страхи немцев передавал министр иностранных дел К. Нейрат, по словам которого даже объявление временного моратория по выплате долгов может привести к международному бойкоту Германии и тогда рынки для нее закрылись бы окончательно1572. «Торговая война с Великобританией, – отмечает Туз, – несомненно, стала бы катастрофой для Германии, но
