составлял 140 рейхсмарок, а полумесячная путевка на Женевское озеро с проездом, питанием и обслуживанием стоила 66 марок, на Северное море – 35, круиз вокруг Италии – 155 марок1639.
Сведения о настроениях населения в конце 1934 г. носили противоречивый характер: с одной стороны, гестапо приводило свидетельства «едва скрываемого разочарования. Всюду, где осенью 1934 г. собиралось много людей – в очередях на биржах труда, на автобусных остановках, – шла более-менее открытая агитация против режима. Особенно сильную тревогу у властей вызвали печально известные плачевными условиями проживания лагеря рабочих, занятых на строительстве автобанов»1640. С другой стороны, «к концу 1934 г. Третий рейх, – по словам А. Туза, – «снял» протестные настроения рабочих до невиданного с начала индустриальной эры в XIX в. уровня»1641.
Проверкой доверия населения к режиму, стал плебисцит по случаю объединения Гитлером поста канцлера с постом президента, что было прямым нарушением конституции Веймарской республики[75]. На участки голосования 19.08.1934 пришли 42,5 млн. человек (95 % избирателей), из них 38 млн. поддержали Гитлера. «Никогда еще во главе германского государства, – замечал Ференбах, – не стоял человек, пользовавшийся таким беспрекословным авторитетом»1642.
«Практика (трудовых лагерей), объединявшая детей всех классов и сословий, бедняков и богачей, рабочих и крестьян, предпринимателей и аристократов, которые стремились к общей цели, сама по себе была здоровой и полезной, – приходил к выводу американский журналист У. Ширер, – Все, кто в те дни путешествовал по Германии, беседовал с молодежью, наблюдал, как она трудится и веселится в своих лагерях, не мог не заметить, что в стране существовало необычайно активное молодежное движение. Молодое поколение Третьего рейха росло сильным и здоровым, исполненным веры в будущее своей страны и в самих себя, в дружбу и товарищество, способным сокрушить все классовые, экономические и социальные барьеры»1643.
К 1935 г. реальный ВНП Германии, по данным Ритчл, вернулся на уровень 1928 г.1644 Безработица в 1935 г. упала до фонового, докризисного уровня, объемы промышленного производства практически восстановились и мало того, промышленники видели перед собой дальнейшие перспективы развития (Гр. 33). «Нет сомнений в том, – признает британский историк Буллок, – что в первые годы нового режима произошло экономическое возрождение страны»1645. «Достижения немецкой экономики поразительны, – восклицал Нойман, – Упразднение безработицы, увеличение производства, развитие синтетических отраслей промышленности… эти достижения трудно превзойти»1646.
В 1935 г. в своей книге «Великие современники» Черчилль восхищался тем, чего достиг Гитлер, «преуспев в восстановлении Германии в качестве самой мощной державы Европы. Он не только восстановил положение своей страны, но даже в очень большой степени изменил результаты Первой мировой войны… Что бы ни подумали об этих усилиях, они, безусловно, находятся в ряду наиболее выдающихся достижений в истории человечества»1647.
Гр. 33. Промышленное производство и экспорт (лев. шкала), уровень безработицы (прав. шкала), 1933 г. = 100 %1648
«Несомненно, восстановление произошло быстро. Но своими темпами оно не слишком превышало восстановление экономики в США, за которым стоял совершенно иной набор политических мер. Кроме того, в данном случае восстановление происходило не быстрее, чем после первой сильной рецессии, поразившей Веймарскую республику зимой 1926–1927 г., когда 12 месяцев экономика страны росла такими темпами, какие никогда не наблюдались при Третьем рейхе. Поэтому, – приходит к выводу американский историк А. Туз, – вполне можно себе представить аналогичное быстрое восстановление даже при совершенно ином политическом режиме. В таком строго контрфактуальном смысле нельзя утверждать, что «причиной» германского экономического возрождения являлась нацистская экономическая политика»1649.
Ошибка подобных рассуждений состоит в том, что быстрому восстановлению в 1926–1927 гг. Германия была обязана плану Даурса, реализация которого привела к скачкообразному притоку иностранных капиталов в страну. В 1930-е годы этого притока не было, кроме этого, с началом Великой Депрессии и введением в США тарифа Смута-Хоули мировой товарный рынок рухнул почти в 3 раза.
Ритчл, в свою очередь, считает, что восстановление Германии было связано не с макроэкономической политикой, которая «показывает удивительно небольшую роль», а «в основном с эффектом отскока». Восстановление не было вызвано гражданскими проектами, дополняет Ритчл, «все эти проекты бледнеют по сравнению с быстрым ростом военных расходов»; «нацистская политика сознательно вытесняла частный спрос, чтобы обеспечить высокие темпы перевооружения»1650.
Компенсаторное восстановление экономики Германии в 1932–1935 гг., о котором пишет Ритчл, действительно имело место, но это восстановление носило не естественный, а искусственный характер: государственные расходы не столько вытесняли частный спрос, сколько замещали выбывший внешний спрос, рухнувший вместе с экспортом.
Оживление частного спроса было возможно только за счет перераспределения существенной части прибыли бизнеса в пользу потребления рабочих, что приводило к снижению темпов накопления капитала. Кроме этого повышение доходов рабочих снижало конкурентоспособность немецких товаров на внешнем рынке. В этих условиях выбор в пользу увеличения военных расходов преследовал не только милитаристские, но и в целом экономические, противокризисные цели.
Возможности компенсаторного роста к концу 1935 г. у Германии оказались практически исчерпаны. «Немцы всегда были трудолюбивым народом. Они прилежно делали сбережения и инвестировали их. Их промышленные технологии не знали себе равных, по крайней мере, в Европе. Но при этом Германия не была богатой страной. В свете этих обстоятельств были ли причины верить в то, что Германия вскоре вернется на путь стабильного прогресса, по которому она уже как будто бы шла в счастливые дни до 1914 года? Профессиональные экономисты, – как отмечает А. Туз, – тоже не могли сказать ничего обнадеживающего»1651.
Сравнивая «богатство» Германии, Туз отмечает, что расходы на питание в ней составляли 43–50 % бюджета домохозяйств, в то время как в Англии – 30 %, В США – 21,5 %1652. Ежегодная квартплата за простую квартиру в четыре с половиной комнаты, «если она была оснащена такими удобствами, считавшимися в США элементарными, как отдельные ванная, кухня, туалет и водопровод, могла достигать 1380 рейхсмарок. Это было примерно в четыре раза больше того, что аналогичная трудящаяся семья в Германии реально тратила на жилье»1653.
«С учетом высокой плотности населения в Германии и уверенности Гитлера в неизбежности конфликтов, к которым приведет экономический рост, основанный на экспорте, завоевание нового «жизненного пространства», – приходит к выводу Туз, – безусловно, выглядело единственным способом повысить уровень германского дохода на душу населения»1654.
В беседе с американским послом, в феврале 1935 г. министр иностранных дел Германии К. Нейрат «откровенно говорил о тяжелом экономическом и политическом положении Германии, заметив, что страна долго не выдержит, если не оживится международная торговля»1655. Для стимулирования экспорта Германия пошла на его субсидирование, которое осуществлялась за счет перераспределительного прогрессивного налога с оборота, ставка которого начиналась с 0,4 % с первых
