Ознакомительная версия. Доступно 57 страниц из 380
глубокиих
Красного золота, чистого серебра, мелкого скатного жемчуга:
На один я на погреб – на красное на золото —
Скуплю и спродам ваш город Киев.
(Рыбн. 131)
Эти слова завершают выходки Дюка. Дальше Владимир терпеть уже не может. Он должен принять какие-то меры, и ему сразу ясно, что надо сделать. Владимир распоряжается послать кого-нибудь в Индию, чтобы «обценить» Дюково добро, то есть сделать опись его богатству и убедиться, так ли он богат, как он рассказывает. С этого момента начинается новая и, собственно, основная часть песни.
Тут солнышку-князю речи не прилюбилися.
«Какого нам послать обценщика,
Обценить животы все Дюковы?»
(Рыбн. 131)
Это не значит, что Владимир приказывает описать имущество с тем, чтобы его конфисковать. Об этом нет речи. Оценщик должен описать это имущество, чтобы осрамить Дюка, уличить его во лжи и привести к торжеству Владимира. Иногда, однако, Владимир приказывает посадить Дюка до поры до времени в погреб. Оценщиком обычно посылается Добрыня. Он уезжает в Индию и воочию убеждается, что Дюк хвастал не зря и что его богатство и роскошь еще гораздо больше, чем ожидали оценщики.
Поездка Добрыни на родину Дюка напоминает поездку Владимира к Чуриле Пленковичу. О Чуриле певец как будто забыл. После появления Дюка в церкви и во время пира он молчит. Чурила никогда не доходит до такой тонкости, чтобы отказываться от калачиков или хлебного вина. В этом отношении Дюк его превосходит. Теперь посол отправляется проверить богатство Дюка, как некогда Владимир проверял богатство Чурилы. Описание палат Дюка ведется в том же стиле, иногда даже с дословным совпадением в деталях, что и описание палат Чурилы. Чурила ждет своего торжества, но эта поездка приводит к торжеству Дюка.
Все увиденное Добрыней и его спутниками совершенно необычайно и настолько великолепно, что Добрыня не верит своим глазам и не может понять, что перед ним открывается.
Необычайное начинается с того момента, когда Добрыня со своим провожатым подъезжают к границам «индейского царства».
Подъезжая к индейскому царству и смотря на него с горы вниз, они думают, что Индия горит:
Вся Индея, что ли, нас да перепаласи (то есть испугалась),
Вся Индея вдруг да загореласи?
(Гильф. 9)
Но это не пожар. Это золотые маковки Индии – «золоченые кровельки». «Крыши как огонь горят».
В описании богатств Дюка в Галиче или Индии и состоит весь смысл былины. Описания эти реалистичны во всех деталях. Как показали исследования Халанского и Шамбинаго, в них изображена боярская Москва XVI–XVII веков. Но былина не просто изображает боярский быт, а изображает его сатирически, смотрит на него глазами народа, то есть прежде всего крестьянства.
Как мы далее увидим, здесь не выдумана ни одна деталь, хотя некоторые из них в целях сатиры описываются гиперболически.
Прежде всего описывается боярский двор. Словом «двор» обозначалось боярское жилище. Это были именно дворы в настоящем смысле слова. Они представляли собой усадьбы, перенесенные в условия города.
Такой двор поражал своими размерами, совершенно несовместимыми с условиями города. Постоянный эпитет двора в былине – «широкий».
Ай ведь был-то у его да все широкий двор,
Как широкий его двор да на семи верстах.
(Марк. 15)
Этот двор обнесен оградой, но не простой, деревянной, из обыкновенных сосновых столбов, как в Киеве: здесь столбы резные, точеные и покрыты позолотой.
Широкий двор на семи верстах,
И около заборы позолочены.
(Гильф. 180)
Еще все столбы источены,
Еще все столбы позолочены.
(Милл. 56)
Ограда часто называется тыном, и иногда этот тын булатный. В одном случае ограда состоит из 400 золоченых столбов, 300 серебряных, а медным и числа нет.
Столбы украшены не только резьбой, но «маковками», о которых в одном случае сообщается, что они имеют форму венчика.
Столбики были точеные,
А маковки были золоченые.
(Рыбн. 202)
По той по ограде булатные
Сажены были венчики красна золота.
(Тих. и Милл. 49)
Уже в описании тына сказывается черта, характерная для описания и других частей двора и построек: это страсть к золоту, к позолоте; позолота применяется решительно везде.
Двор у Дюка на семи верстах,
Да кругом двора да все булатный тын,
Столбики были точеные,
Да точеные да золоченые,
Да на каждом столбичке по маковке,
Маковки ты были медные,
Дорогою меди всё казарские;
Да пекут лучи да солнопечные
По тому по городу по Галичу,
Да по той Волынь-земле богатоей.
(Гильф. 243)
Об этой страсти к позолоте поется без всякого восхищения. Добрыня или другие богатыри, посланные Владимиром в Индию, видят ее с горы и недоумевают, не пожар ли случился, не зажег ли Дюк Индию или Галич из страха перед оценщиками. Сатирический умысел становится ясным, когда богатыри видят всю эту золотую мишуру вблизи.
В огромные боярские дворы всегда вело несколько ворот, но в былине говорится только об одних воротах. Эпитет их всегда – «широкие». Другой эпитет – «решетчатые» и «вальящатые». Ворота обычно изображаются как резные, роскошно отделанные. Мы не можем себе сейчас представить точно, в чем состояла роскошь этой отделки. В былинах вереи (перекладины, засовы) изображаются как хрустальные, подворотни бывают рыбьего зуба, надворотни – серебряные. Эти роскошные решетчатые ворота с отделкой из кости, хрусталя и серебра противопоставляются воротам и всему двору у Владимира:
Кругом нашего двора булатный тын,
Наведено медью яровицкою.
Столбики были точеные,
А маковки были золоченые,
Двери-то были решетчатые,
Подворотенки были серебряные,
А у тя просто-запросто, пусто-запусто.
(Рыбн. 202)
В какой степени эти детали соответствовали действительности или гиперболизированы, трудно сказать, но что они верно передают то впечатление, которое производил такой двор на простого человека, это несомненно. Былина сообщает также, и это, несомненно, соответствует действительности, что на воротах имелись иконы. Как во всех остальных деталях, так и в отношении этой в Киеве все очень просто: над воротами у Владимира висит простая икона – и только. У Дюка расточительность распространяется и на иконы. Иконы, украшенные золотом и жемчугами, представляли
Ознакомительная версия. Доступно 57 страниц из 380
