Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 113
Касрилс, преподававший бойцам Умконто основы марксизма-ленинизма, вспоминал о Маланже: «Маленькая колония советских специалистов, некоторые из них с женами, располагалась в двух, покрытых гирляндами бугенвилий, виллах в симпатичном, хотя и обшарпанном городке [682] . Они обучали радиооператоров МК, которые обслуживали наш центр связи в Маланже, связывавший Луанду с Лусакой. Они также обучали и наставляли наших инструкторов в основном лагере, находившемся в 60 км, неподалеку от кучки обмазанных глиной хижин, которые были известны, как деревня Какулама… Советские инструкторы помогали в программах подготовки. Это повышало уровень обучения и высвобождало многих из наших наиболее подготовленных людей для „домашнего фронта“» [683] .
Советские и финские (очевидно, гражданские) специалисты обучали кадры АНК техническим специальностям еще в одном центре в Анголе, называвшемся «Москва». Советские специалисты вели там обучение механиков и техников, финны – водопроводчиков и электриков. Целью этого лагеря было дать бойцам профессиональные навыки и помочь АНК решать технические проблемы в других лагерях. Кроме того, это давало возможность освоения новых навыков тем, кому надоедала военная рутина [684] .
В каждом подразделении Умконто в Анголе была группа информации, которая слушала передачи новостей разных станций и стран и затем доводила эту информацию до бойцов. Среди прочих радиостанций было и Московское радио [685] .
Советские методы обучения в лагерях нравились не всем. Пэтрик Рикеттс, учившийся в Кашито и в Маланже, говорил, что в лагерях было очень тяжело и психологически и физически. Вспоминал, что советские специалисты относились к своим подопечным по-разному, но вообще их отношение было суровым. «Один был особенно жесток, – говорил Рикеттс. – Я его ненавидел. Думал: кто ты такой, чтобы мне указывать? Мало я повидал белых расистов?» Позже он решил, однако, что жесткость была методом, необходимой частью подготовки [686] .
Но большинство ветеранов Умконто вспоминает своих советских наставников очень тепло. Вот что писал о В. Ф. Ширяеве Джеймс Нгкулу: «Товарищ Иван был настолько вовлечен в дела АНК на всех уровнях, что стал просто одним из нас… Руководство, особенно Мзваи Пилисо и Революционный Совет, обсуждало с ним военные и стратегические дела, и постепенно мы все оценили его знания и то уважение, которое он заслужил у руководства АНК. Когда встречи Регионального комиссариата проводились в Луанде, мы обязательно договаривались встретиться с ним вечером после заседаний и наслаждались его гостеприимством. Конечно, было много напряженных политических дискуссий, ничем не сдерживаемых, поскольку товарищ Иван глубоко знал АНК и другие освободительные движения в Африке. Он также служил во Вьетнаме и Лаосе и мог поделиться с нами своим ценным опытом. Товарищ Иван обучал многих товарищей военно-боевой работе, особенно тех, кто срочно нужен был для других заданий организации…» [687]
Знаком их глубокой благодарности стало то, что в 2011 г. Ширяев, вслед за Шубиным и Солодовниковым, был награжден орденом Соратников О. Р. Тамбо.
Помощь СССР Умконто не ограничивалась подготовкой его кадров и влиянием советской военной доктрины. Советские специалисты и различные советские структуры в разной степени участвовали в планировании, организации и проведении многих наиболее серьезных операций Умконто. Начало этому сотрудничеству положило обсуждение одной из первых операций Умконто – операции «Майибуйе», планировавшейся в начале 1960-х годов на принадлежавшей ЮАКП ферме Лилиeслиф. Документы, найденные полицией во время рейда на ферму, свидетельствовали, кроме всего прочего, о том, что авторы плана операции – «Плана М» – рассчитывали на военную помощь из-за рубежа [688] , и о том, что чешское, советское и китайское правительства обещали им такую помощь оказать [689] . Однако ясности в вопросе о том, что именно было обещано им в Москве, нет. С. Томас писал, что во время своего пребывания в СССР Голдрейх просил советских товарищей о непосредственном вмешательстве СССР в Южной Африке, но что на это советское руководство ответило отказом [690] .
О степени участия советских военных и политических структур в каждой конкретной операции судить трудно, так как сведения эти остаются закрытыми.
СССР помогал, например, в проведении операций Умконто в Южной Родезии, проводившихся ими в 1967–1968 гг. совместно с бойцами ЗАПУ. Во время операции «Уанки» бойцы отряда Лутули были одеты в форму хаки советского производства [691] . Шубин упоминает и о радиоаппаратуре, предоставленной СССР бойцам АНК специально для этой операции. Когда она была захвачена южноафриканскими и родезийскими силами, эксперт из Претории оценил ее как отличную. Другие виды помощи в ходе операции и после ее окончания включали срочную доставку медикаментов и продовольствия по воздуху, создание ускоренных курсов для автомехаников и более длительных (годичных) курсов для медсестер [692] . Однако трудно представить, что в этой ситуации советские военные не участвовали ни в подготовке операции, ни в поставках оружия: ведь иного источника, кроме СССР, для поставок оружия просто не существовало.
Большую помощь оказал СССР и в организации операции «J», которую АНК задумывал с 1963 г. Суть операции заключалась в высадке бойцов Умконто на территорию ЮАР с моря. Джо Слово обсуждал эту операцию в Москве в августе 1967 г. Решение Политбюро ЦК о поддержке операции было принято в октябре 1970 г. Поддержка шла по нескольким направлениям: обучение кадров для рекогносцировки побережья Транскея, где намечалась высадка; обучение кадров, которые должны были участвовать в проведении самой операции; предоставление 75 тыс. ф. ст., необходимых для покупки судна, которое должно было перевозить и высаживать бойцов Умконто; предоставление всей необходимой аппаратуры и постоянная техническая поддержка; поддержка в сфере обеспечения безопасности. Советская сторона участвовала, очевидно, и в переговорах с сомалийским руководством, поскольку именно Сомали было избрано как база проведения операции [693] .
Пропагандистское значение таких операций, даже в случае провалов, было для АНК и ЮАКП огромным. Они создавали эффект присутствия АНК и поднимали авторитет этой организации. Как пишет Э. Малока, благодаря таким операциям, как проникновение и работа активистов и агентов АНК и ЮАКП в ЮАР в 1969–1971 гг. (например Алекса Мумбариса, проводившего рекогносцировку местности для операции «J»), сама операция «J» и работа Криса Хани и его коллеги под кличкой Томас в ЮАР и Лесото в 1974–1975 гг. привели к тому, что «партия и все освободительное движение были на месте, когда в июне 1976 г. вспыхнули студенческие волнения» [694] . С этим утверждением вряд ли можно безоговорочно согласиться, но то, что «партия и все освободительное движение были на месте» к середине 80-х годов, не вызывает сомнения.
В октябре 1978 г. делегация АНК во главе с Тамбо посетила Вьетнам для изучения тактики «народной войны». В декабре по результатам поездки Революционный совет АНК при участии некоторых членов Национального исполнительного комитета обсудил отчет делегации, и в августе 1979 г. НИК принял документ, неофициально прозванный «Зеленой книгой» и изменивший тактику АНК внутри страны. В нем говорилось о необходимости усиления политических методов борьбы, прежде всего подпольной работы с массами с целью их мобилизации для участия в «народной войне» [695] .
В начале 1983 г. руководство Анголы обратилось к СССР и к руководству АНК за помощью в защите от УНИТА. В результате две роты бойцов Умконто вместе с советскими специалистами были переправлены из Маланже в Луанду и экипированы там. По словам Ширяева, «их вооружили до зубов», погрузили на два «боинга» в полной боевой готовности и отправили на фронт (район реки Кванза). Юаровская разведка, считает он, видимо, засекла эту погрузку, потому что после этого юаровцы начали относиться к Умконто всерьез. Операция, по его мнению, способствовала стабилизации обстановки в этом районе [696] .
Шубин справедливо пишет, что о степени близости и доверия между АНК и ЮАКП, с одной стороны, и СССР – с другой, больше всего свидетельствовала просьба Тамбо и Слово оказать им содействие в операции «Вула», последовавшая во время закрытых трехсторонних консультаций между СССР, Кубой и АНК в сентябре 1987 г. [697] Операция заключалась в создании вооруженного подполья в ЮАР. Началась она в 1987–1988 гг. и продолжалась даже после снятия запрета на АНК и ЮАКП.
Первоначально предполагалось, что помощь СССР будет заключаться в прикрытии длительного отсутствия двух главных координаторов операции, Мака Махараджа и Сипиве Ньянды, во время их подпольной работы в ЮАР. Предполагалось, что первый будет находиться на длительном лечении, второй – на прохождении длительного курса военного обучения. Париками и прочей экипировкой многих участников операции снабжало голландское движение против апартхейда [698] . Но когда дело дошло до самых ответственных лиц, АНК «обратился за помощью к профессионалам». Махараджу совершенно изменили внешность, а после окончания операции вернули прежний облик [699] .
Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 113
