Ганди считал не состоявшиеся у него сексуальные свидания своего рода моральными подвигами, вполне сравнимыми с действиями мужчин, имевших такие же склонности, но избегавших женщин. Другие мужчины, соблюдавшие брахмачарью, контролировали лишь свои тела, а не свои страсти, их переполняла похоть, несмотря на то что сперму они не извергали. Он же практиковал как чистоту мысли, так и сексуальное воздержание.
Знаменитые эксперименты Ганди, включавшие непосредственно сексуальные соблазны, в определенном смысле согласовывались с древней индийской тантрической традицией, подготавливающей соблюдающего целибат мужчину к участию в половом акте, при котором он не испытывает похоти и не извергает драгоценную сперму. Тем не менее его эксперименты были гораздо больше похожи на методы, применявшиеся знаменитыми индийскими святыми былых времен, в частности Раманандой, успешно проводившим испытания над собой с двумя красивыми храмовыми проститутками. Оставаясь наедине с ними в саду, где никого больше не было, Рамананда их раздевал, смазывал их тела благовонными маслами и купал их, потом одевал, причем все это время не испытывал сексуального возбуждения. Также давным-давно философ Висваната, сосредоточившись на наставлениях своего гуру, умудрялся лежать рядом с женой, не испытывая эротических желаний. Если рассматривать эксперименты Ганди в этом свете, они представляются повторениями в XX в. того, что в этом отношении было достигнуто раньше[574]. Они начались после того, как он стал жаловаться на «озноб», испытываемый по ночам, и просить некоторых молодых женщин – молоденьких девственниц или недавно вышедших замуж девушек – спать рядом с ним, чтобы согревать его. Сушила Найяр, позже ставшая его врачом, массажисткой и секретарем, оставалась равнодушной к тому, что ночью лежала рядом с мужчиной, которого она и другие нежно называли Бапу. Но Абха Ганди, шестнадцатилетняя жена внучатого племянника Бапу, имела другой опыт. Ей пришлось снять одежду, чтобы Ганди смог понять, был ли он, как и Рамананда, достаточно целомудрен, чтобы ее нагота никак на него не действовала. Муж Абхи так расстроился, что предложил вместо жены себя – он сам был готов согревать старика по ночам. Но нет, Ганди хотел, чтобы рядом с ним лежала Абха для его эксперимента с брахмачарьей. Другой подросток, отдаленная родственница Ману Ганди, купала и брила Ганди, спала с ним, следила за его физическим состоянием, когда он постился, и ставила ему клизмы. Благодаря таким близким отношениям Ману достигла влиятельного положения рядом с Ганди и получила возможность оказывать влияние на других женщин, и кроме того, это обеспечило ей его привязанность. Что же касается Ганди, то он был доволен тем, что не реагировал на тепло ее тела, лежащего рядом с ним, и на ощущения, вызванные прикосновением ее рук, когда она за ним ухаживала. Ману возглавила список достигших брачного возраста молоденьких подопытных девиц для его экспериментов с брахмачарьей.
Соблюдение целибата, в основе которого лежали принципы брахмачарьи, для Ганди, любившего приударить за женщинами и очень сексуального, было чрезвычайно трудным делом. Он достаточно рано отказался от половых актов, но на протяжении всей оставшейся жизни боролся за подавление плотских желаний вплоть до их полного уничтожения. В соответствии с индийскими традициями, брахмачарья служит как практическим, так и моральным целям. Если половой акт истощает энергию и внимание человека, то целибат их укрепляет, придавая телу силы и повышая возможность их концентрации.
Его борьба, время от времени преподносившаяся публике как форма искупления грехов, была гораздо более значительной, чем аналогичные действия других людей. Как у величайшего мудреца и руководителя современной Индии, человека, вдохновившего миллионы на борьбу за независимость страны, брахмачарья Ганди представляла собой не личное чудачество или странность, как это могло бы быть с каким-нибудь другим человеком. Он и его сограждане рассматривали брахмачарью в качестве основного необходимого средства подготовки себя к дальнейшей борьбе. Избавление от плотских сексуальных желаний, острой пищи, богатства и обладания в этом процессе были важными шагами, и Ганди их сделал. В результате он достиг брахмачарьи, обеспечившей ему свободу деятельности в высших политических сферах и, в частности, позволившей развить концепцию воинственного ненасилия. Эта концепция вдохновила борцов за независимость Индии, ему принесла почетное прозвище Махатма – Великий, определила его роль в качестве образца для подражания в борьбе за независимость и социальную справедливость во всем мире.
Целибат Ганди был диаметрально противоположен тому, которого придерживались древние христиане, также вызывавшие его восхищение. В отличие от них он отказывался отвергать тесные и близкие отношения с привлекательными женщинами, поскольку многие из них не скрывали своей любви к нему. Ганди создал единственную в своем роде личную версию индийской брахмачарьи, известную тем, что при ней сила разума господствует над телом. Сексуальное воздержание составляет лишь одно из ее проявлений. Поскольку главным является самоконтроль, вполне логично проверять, действительно ли он существует. Ганди, конечно, оправдывал этим требованием заманивание молоденьких девушек к себе в постель, хотя, с какой бы стороны это ни рассматривать, он был виновен в том, что злоупотреблял своим влиянием. Моральное унижение, которому он подверг Кастурбай, Прему, Миру и многих других обиженных женщин, было самым очевидным из всех. Несмотря на отрицание им того факта, что он плохо обращался с теми женщинами, которых любил, и которые любили его, целибат Ганди оказывал определенное влияние на улучшение условий жизни женщин в целом. Со многими из них, включая свою жену Кастурбай, он жил в очень тесных отношениях и обсуждал самые разные вопросы. Например, он как-то заметил, что стал мыслить как женщина. Ганди решительно выступал против браков пожилых мужчин и молодых женщин, широко распространенных в Индии, и предлагал называть их вполне подходящим для таких союзов словом «разврат».
Ганди также отдавал должное своей жене за то, что она стала рано «сопротивляться» его властным замашкам, и это внушило ему глубокое уважение к женщинам. «Если бы только они научились говорить своим мужьям “нет”, когда те начинают похотливо к ним приставать, – говорил он. – Я хочу, чтобы женщины научились защищать свое основное право на “сопротивление”». Он не выступал в защиту брака при соблюдении целибата, а скорее лишал сексуального подтекста отношения, при которых главной функцией женщин должно было быть материнство. На деле он идеализировал материнство, возможно, потому, что, обожая свою молодую мать, Ганди, не отдавая себе в том отчета, отрицал женскую сексуальность, несмотря на то что ежедневно наблюдал ее проявления в ашраме[575]. Сама по себе концепция брахмачарьи не связана и не может быть связана с женщинами, которые не имеют спермы и потому не могут ее сохранять. Тем не менее Ганди полагал, что они могли соблюдать сексуальное целомудрие, хотя судьба большинства состояла в том, чтобы стать женой и матерью. Необычная версия брахмачарьи, созданная Ганди, поучительна не столько как модель воздержания, сколько как пример средства для политического действия. Отдаленную аналогию здесь можно провести с продолжительной массовой голодовкой в знак протеста против определенных обстоятельств. Отдельный человек меняет образ жизни навсегда, как в случае с Ганди, или временно, как в случае голодающих забастовщиков, ради принципа. Разница заключается в том, что брахмачарья может быть достигнута только после ожесточенной борьбы, и даже пожизненные усилия в этом направлении не являются гарантией успеха.
Философия, традиция, легенды и система ценностей, лежащие в основе брахмачарьи, возносят ее к самым вершинам человеческих стремлений. Духовная сила, которую она придала Ганди, и высочайший авторитет, который она снискала ему у соотечественников, достигли невиданных масштабов. Кроме того, соединение им детально разработанной философии воинственного ненасилия с брахмачарьей подтвердило большие возможности образа жизни при соблюдении целибата в развитии творческих процессов – в данном случае в возникновении политического движения.
Сперма как эликсир патриотизма
[576]
В современной Индии брахмачарья частично обрела новую наполненность. Она продолжает исходить из тех же традиций и философии, но теперь уже больше не является в основном педагогическим принципом, который некогда составляла. Она никогда не воспринималась как общее моральное правило. «Если что-то хорошо для одного, это ни в коем случае не означает, что то же самое хорошо для всех, особенно когда речь идет о воздержании», – убедительно утверждал Джозеф С. Алтер в работе «Целибат, сексуальность и преобразование пола в национализм в Северной Индии».
