“Мой мальчик хороший! Когда мы ссоримся с мужем, он меня защищает”. Мама того, кто снимал, прямо орала, что “это просто развлечение”. В итоге родители виновников извинились. Дети, которые снимали видео, получили уведомление о постановке на школьный учет. По нашей просьбе учителя провели классные часы во всех классах на тему буллинга. Я не очень удовлетворена результатом, так как в итоге конфликт между детьми так и остался неразрешенным. Мы хотели, чтобы психолог встретилась с обеими сторонами вместе и проговорила конфликт, но она встречалась с каждым по отдельности».
Работа над ошибками. Тут важно отметить, что ошибка в данном контексте не означает вину ребенка. Как уже писалось выше, ни один ребенок не виноват в том, что стал жертвой травли. Ответственность всегда лежит на агрессорах и на системе, которая позволила этому случиться. Однако поведение жертвы — это часто набор инстинктивных реакций, которые только подогревают агрессора. И задача родителей — понять эти механизмы и не обвинять своего ребенка, а научить иначе реагировать на агрессию.
Задача родителей — не заставить ребенка чувствовать вину за эти ошибки, а показать ему, что его инстинктивные реакции хоть и понятны, но неэффективны. Родители могут отрабатывать с ребенком новые модели поведения в безопасной обстановке: как односложно ответить и уйти, как сохранять нейтральное выражение лица, как искать поддержку у друзей.
Перевод ребенка в другую школу. Иногда действительно проще и правильнее забрать ребенка из школы и перевести в другую. Это может быть необходимой мерой защиты его физического и психического здоровья. Однако важно понимать, что просто смена учебного заведения — это не панацея. У ребенка, который долгое время находился в роли жертвы, может сформироваться специфическое поведение и мироощущение, и новые одноклассники могут это «считать». Такой ребенок может невольно транслировать страх, неуверенность, быть в ожидании негатива, что может спровоцировать агрессию со стороны других детей, и травля опять рискует повториться. Поэтому параллельно с переходом в другое образовательное учреждение необходима серьезная работа с ребенком. Так как травля наносит глубокие раны, нужно помочь ребенку снова поверить в себя, в свою значимость и в то, что не все люди настроены враждебно. С помощью психолога следует проработать травматичный опыт и помочь пострадавшему выйти из роли жертвы. Ребенка надо научить новым моделям поведения, навыкам общения, чтобы он перестал восприниматься окружающими как потенциальная жертва. Кроме того, перед переводом в новый класс, в новую школу нужно убедиться, что там здоровая психологическая атмосфера, педагоги внимательно относятся к проявлению травли и в самом классе нет явных признаков агрессии. Таким образом, перевод в другую школу — это стратегический шаг, который должен быть частью комплексного плана по психологическому восстановлению ребенка.
«Сама столкнулась с травлей в школе, но на ранней стадии просто решила сменить школу от греха подальше. В восьмом классе я самостоятельно, практически без участия родителей, перевелась в другую школу. Травля была со стороны старшеклассниц, и это действительно было тяжело».
Директор образовательной организации несет ответственность за создание и поддержание безопасных условий для обучения. В соответствии с Федеральным законом от 29.09.2012 № 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации» родители имеют полное право требовать от школы обеспечения этих условий. Поэтому обращение в администрацию с требованием вмешаться — это законное действие.
Если у родителей не получается пресечь травлю своими силами, можно привлечь внимание через социальные сети. Это позволяет очень быстро донести информацию до широкой аудитории.
Кроме того, существуют юристы, которые занимаются вопросами буллинга. У такого специалиста можно проконсультироваться, с ним составить обращения в различные инстанции. Юрист может представлять ваши интересы в суде, если ситуация этого потребует.
О насилии никогда нельзя молчать.
«Моя дочь, которая сейчас учится в четвертом классе, столкнулась с травлей. Четыре года она дружила с девочкой, которая на нее очень плохо влияла. Я была против этой дружбы. В этом году после очередной выходки подруги у дочери открылись глаза и она перестала с ней дружить. В итоге бывшая подруга настроила против моей дочери практически весь класс. Все перестали с ней общаться, некоторые ребята стали подходить и говорить гадости, материть. Дочь пыталась поздороваться, а ее посылали… Всё это были бывшие друзья, которые раньше ходили к нам в гости, приходили на день рождения. Дочь возвращалась домой вся в слезах… С мамой девочки говорить бесполезно — она озвучила свою позицию четко и ясно: “Я в Дашины дела не лезу, она девочка умная — сама знает, как поступать!” Вот тут-то все и встало на свои места… Тем временем у дочери начались приступы панических атак, сейчас она наблюдается у невролога. На сегодняшний день обстановка в классе стала спокойнее: я обзвонила нескольких родителей ребят, обижавших мою дочь, объяснила ситуацию, попросила поговорить с детьми, и это сработало. В дальнейшем будем работать с психологом. Сейчас у дочери появились навязчивые страхи по любому поводу (боязнь смерти, страх пройти мимо людей, стоящих у подъезда, и многие другие). Ну и глубокие вздохи (не может до конца воздух вдохнуть) тоже никуда не делись…»
«На каникулы отправила дочь в лагерь, с ее согласия. Очень переживала, так как был неудачный опыт. К тому же дочь выглядит намного младше своих лет, и ей комфортнее с детьми помладше. Мы договорились: если ей будет плохо, то можно попробовать перевестись в младший отряд, а если совсем не понравится — приеду и заберу ее. Связь есть, телефоны не забирали. Сначала мы с мужем по телефону посодействовали переводу дочери в отряд к детям помладше, так как все-таки ее поселили со взрослыми “тетями”, которые, по словам дочери, “плохо себя вели”.
Вечером она попросила ее забрать домой и больше никуда не отправлять, так как ей сложно с детьми. А утром меня ждало радостное сообщение: она нашла друзей и всё наладилось. И вот что еще было в ее сообщении (цитирую): “Ко мне, конечно, мальчики пристают и толкают, но я была вчера злой и дала им отпор, а потом рассказала вожатому. У нас два вожатых — мужчина и женщина. Я мужчине рассказала. Он разобрался”.
Как же я рада, что моя девочка, имея определенные особенности, не растерялась, а смогла за себя постоять, а главное, обратилась за помощью к взрослому. Ситуация исчерпана. А ведь могла испугаться, заплакать, попросить забрать ее либо терпеть эти толчки и
