И потери на каждом шагу… Помню, в один из последних дней подошел я к дверям своего класса, слышу радостный гул за дверью, смех, крик. Я открыл дверь — и точно детская радость в одно мгновение придавилась могильной плитой… Совсем чужие. Неужели совсем?.. И они, так мне казалось, чуточку наслаждались моей растерянностью: как же, всегда сильный и все знающий, а тут такая необычность…»
Этот учитель — новатор начала 50-х годов думает так: «Не понимал, что я и должен быть чуточку чужим, даже если бы меня никто не выставлял из школы. Они рвались на волю, а мне казалось, что они рвутся от меня. Они были лишь номинально моими, так мне казалось, а на самом деле они были частью того механизма, который вытеснил меня из этой родовой педагогической общины. Они были зависимы от директора, от завуча, от других учителей, им надо было жить в той среде, которая даст им путевку в их новую жизнь, а я уже был инородным телом.
И на выпускном вечере… я сидел как в летаргическом сне, отрезанным ломтем… не мог сказать своих заветных слов… и был холоден, внешне спокоен, натянуто отстраненным зрителем пребывал.
Так и просидел на прощальном вечере, точно это были мои собственные похороны, где я, по ритуалу, должен общаться с моими гробовщиками… И холодным туманным утром ушел из школы, незаметно ушел, оставив моих ребятишек с их директором, с их прежними учителями».
А что же дети, как дети прощаются со своим любимым учителем, когда его «уходят» из школы навсегда? После того как учитель незаметно ушел, оставив своих ребятишек своим «победителям» — директору и завучу, — произошло следующее: «Кто-то меня догнал, сунул в руки сверток, бережно перевязанный розовой ленточкой, сказал: «Вы забыли». Это был Ваня Золотых. Я поблагодарил его, сунул сверток под мышку и пошел домой».
Кажется, жалкий конец учителя, чувствовавшего себя (и на деле бывшего) кумиром своих учеников? Но это, к счастью, не конец. А конец такой: «Невыносимая грусть и обида разрывали меня. Хотелось зарыться в подушку, уснуть, чтобы побыстрее закончилась эта замедленная казнь (подчеркнуто мною — Г. М.) в этом постылом поселке, где я уже не живу, хотя и нахожусь в нем.
Дома я развернул сверточек. В нем был чернильный пластмассовый дешевенький прибор и маленькая деревянная шкатулка с банально примитивным рисуночком на крышке. Я открыл крышку, и в один миг во мне все перевернулось: на внутренней стороне крышки красными чернилами было написано: «Самому лучшему учителю в нашей жизни», и я уже не мог сдерживаться, захлюпал, заколотился в плаче, звуки радости и боли вырвались из моей груди…»
Выходит не зря поработал молодой учитель. Значит, его любили и признавали ученики. Только вся эта взаимная любовь какая-то скрытная, стыдливая, робкая. Идут 50-е годы, и никакой «опалы» нет, просто «выжили» учителя, но и он не может рта раскрыть, чтобы детям последнее слово сказать, и дети молча вручают сверток, а в свертке шкатулка, а в шкатулке на крышке, наконец, те слова, что идут от сердца.
Да отчего же робеют и учитель и его ученики проявить во время прощального вечера свою любовь и веру друг в друга?!
Увы, учитель Ю. Азарова оказался одинок в своем поражении. Но как педагог-новатор он мог потерпеть лишь временное и кажущееся поражение, так как за него было Время — наше, теперешнее. Он был, так сказать, обречен на победу: сегодняшняя реформа школы — это и его заслуга, и его победа.
Вот в этом торжестве времени и заключен окончательный ответ на вопрос: кто победил?
Одну из статей, опубликованную в свое время в журнале «Коммунист»[7], Ю. Азаров назвал «Гражданственность и человечность». Название отнюдь не случайное. Это позиция автора — ученого, публициста, писателя. Воспитание неотделимо от народа, государства, человечества. С государственных, а не узковедомственных позиций выступает автор и в «Соленге».
Воспитание — общенародное дело. Оно всегда — сплав науки, человеческой мудрости, культуры. Рождение новых идей, обусловливается меняющейся социальной психологией миллионов масс, накопленным духовным потенциалом общества, народа. Именно в этом ключе решается одна из главных идей романа — идея народности, идея единства трудовых и нравственных традиций с нынешними государственными преобразованиями в школе. Эти идеи принадлежат герою романа — Владимиру Попову, его волнуют судьбы не только учеников, но и родителей их, всех, с кем сталкивает его судьба (вспомним отца, мать, бабушку Вани Золотых, Сашу Абушаева, Федю Кудлатого, Иринея и других).
Новаторство героя не замыкается лишь на одной школьной дидактике или воспитательном методе, будь то игра или трудовое задание. В этом он смыкается со всеми новаторами, каких знала и знает наша школа. Победить во что бы то ни стало! — вот девиз Владимира Попова. Не случайно герой так настаивает на крайности, приводя мысль Блока: «…в каждом человеке откладывается либо нечто новое, либо нечто более острое, чем есть в этой жизни. И человек, я так понял, ценою своих потерь утверждает это новое… Меня поразили размышления Блока: человек способен утверждать новое и ценное для общества только ценою личной трагедии, ценою жизненных неудач, падений». В этом суть героя Ю. Азарова, в этом его правда: дерзать и защищать истину.
Значимость романа «Соленга» состоит в том, что в нем исследованы типические стороны развития конфликтных ситуаций. Время как бы спрессовывается в романе. Автор-хроникер подытоживает: «Тридцать лет отделяют меня от соленгинского конфликта. За это время я проанализировал десятки педагогических столкновений. Они сходны меж собой… Сходны причины зарождения конфликтности. Есть среди них одна, которая не давала мне покоя: личностная. Я бы уточнил — личностно-нравственная». Вот в этом анализе личностно-нравственных сторон человеческих коллизий и состоит социальный смысл романа.
«Конфликт, который произошел в Соленге, может показаться читателю незначительным, — замечает автор. — Это действительно так. Но природа всех педагогических конфликтов схожа именно тем, что они все социальны по своему характеру, ибо малое, незначительное соединяется с глобальным, великим, ибо в воспитании нет мелочей, в воспитании человеческих сердец все значимо».
Раздумья героя романа приобретают общественно значимый смысл.
Роман Ю. Азарова хорош именно тем, что честно и глубоко показывает противоречия души своего героя — и это вовсе не та «история развития одного жизненного противоречия», о которой на первой же странице говорит нам автор (или его герой, который, конечно же, автобиографичен и попросту есть alter ego автора). Герой-повествователь думает при этом о противоречии между ним и коллегами. А роман ярко прослеживает борьбу противоречивых сил и стремлений в душе самого учителя, борьбу,
