582
Sharswood’s Blackstone. Volume II. P. 467–468 n. 26 by Sharswood.
См., напр.: Miller v. People, 5 Barb. 203, 204 (N.Y. 1849) («общий принцип заключается в том… что человек должен считаться намеревающимся относительно того, что он делает, или того, что является непосредственными и естественными последствиями его действия»); Commonwealth v. Drum, 58 Ра. (8 Smith) 9, 17 (1868) (человек «должен презюмироваться намеревающимся относительно смерти, которая является возможным и обычным последствием такого деяния»);»… То, что каждый должен считаться намеревающимся относительно известных последствий своего намеренного действия, есть признанный канон моральной ответственности…», Hadley V. State, 55 Ala. (11 Jones) 31,37 (1876).
Схожий процесс можно наблюдать в рассматриваемое время и в английской судебной практике (так, ср., напр.: «Всеобщий принцип заключается в том, что когда человек обвиняется в совершении деяния, возможное последствие которого может быть весьма вредным, намерение является правовым выводом, производимым из совершения деяния (курсив мой. – Г.Е.)», Rex v. Dixon, 3 М. & S. 11, 11, 105 Eng. Rep. 516, 517 (K.B. 1814) (per Lord Ellenborough, C.J.)).
См., напр.: «… Когда факт убийства доказан удовлетворительными доказательствами, и не открыты обстоятельства, склонные показать оправданность или извинительность, тогда ничто не опровергает естественную презумпцию злого умысла (т. е. презумпцию mens rea в целом; курсив мой. – Г.Е.). Эта норма основывается на ясном и очевидном принципе, согласно которому лицо должно презюмироваться намеревающимся совершить то, что оно фактически добровольно и преднамеренно совершает, и должно намереваться относительно всех естественных, возможных и обычных последствий своих собственных действий (курсив мой. – Г.Е.)», Commonwealth v. Webster, 59 Mass. (5 Cush.) 295, 305 (1850); Commonwealth v. Drum, 58 Pa. (8 Smith) 9, 17–18 (1868) (человек «должен презюмироваться намеревающимся относительно смерти, которая является возможным и обычным последствием такого деяния» и «всякое убийство презюмируется злоумышленным…, доколе противное не выявится из доказательств»); «Злой умысел, замысел и мотив являются, как правило, только выводимыми фактами. Они получаются только путём выведения из фактов и обстоятельств, доказанных позитивно. Если бы требовалось доказывать их позитивно, это редко можно было бы сделать. Тем не менее, мы знаем, что они существуют… То, что каждый должен считаться намеревающимся относительно известных последствий своего намеренного действия, есть признанный канон моральной ответственности… Следовательно, когда жизнь взята посредством прямого применения смертоносного оружия, канон, установленный выше, приходит нам на помощь, и, если ничего более нет в деле…, то неизбежен вывод, что убийство было совершено в соответствии со сформировавшимся замыслом; другими словами, со злым предумышлением… (курсив мой. – Г.Е.)», Hadley v. State, 55 Ala. (11 Jones) 31,37 (1876).
См., напр.: Bishop J.P. Op. cit. Volume I. P. 204; Bishop J.P. Op. cit. Volume II. P. 510–512, 516–520.
Так, ср.: «Возмездие более не является доминирующей целью уголовного права. Исправление и реабилитация правонарушителей стали важными целями уголовной юриспруденции», Williams v. New York, 337 U.S. 241,248 (1949).
См. также: Holmes, Jr., O.W. The Common Law. P. 39–51; Sayre F.B. Mens Rea. P. 1017–1018.
Право объявлять определённые деяния, опасные для общества, преступными, принадлежавшее изначально Суду Звёздной палаты, перешло с её упразднением к Суду королевской скамьи, провозгласившему себя custos тогит (см.: Rex v. Sidley, 1 Sid. 168, 82 Eng. Rep. 1036 (K.B. 1663) (появление обнажённым в публичном месте является мисдиминором); ср. также: Rex v. Curl, 2 Stra. 788, 93 Eng. Rep. 849 (K.B. 1727) (опубликование неприличной клеветы наносит ущерб подданным короля, так что объявление такого действия преступным соответствует роли суда как custos тогит)). Тем не менее, к концу XIX в. оно практически перестало считаться действующей прерогативой судов.
Однако в 1933 г. Уголовно-апелляционный суд счёл возможным воспользоваться своим почти забытым полномочием и объявил уголовно противоправным деянием ложное сообщение полиции о преступлении (см.: Rex v. Manley, [1933] 1 K.B. 529). И хотя это решение подверглось теоретической критике (см., напр.: Грюнхут М. Указ, соч. С. 247; Recent Cases, Criminal Law– Jurisdiction– An Agreement To Commit a Crime in Another Country Is Not an Indictable Conspiracy. Board of Trade v. Queen (H.L. 1957) // Harvard Law Review. Cambridge (Mass.), 1957. Voi.71, № 2. P. 373–374] Prevezer S. Notes of Cases, Conspiracy and Public Mischief// The Modern Law Review. L., 1954. Vol. 17, № 1. P. 72–74), вопрос о правотворческой роли судов вновь обострился.
В 1961 г. Палата Лордов в аналогичной манере расширила область преступного поведения, объявив уголовно наказуемым сговор о нарушении публичных нравов и обосновав это тем, «что у судов остаётся остаточное полномочие воплощать в жизнь высшую и основную цель права – т. е. сохранять не только безопасность и порядок, но также и моральное благополучие государства…», Shaw v. Director of Public Prosecutions, [1962] A.C. 220, 267 (per Viscount Simonds, J.). Волна критицизма поднялась и по вынесении этого решения (см., напр.: Recent Cases, Criminal Law– In General – Courts Have Power as Custodes Morum To Punish Conspiracy To Do Acts Newly Defined as Corruptive of Public Morals. Shaw v. Director of Public Prosecutions (H.L. 1961) // Harvard Law Review. Cambridge (Mass.), 1962. Vol. 75, № 8. P. 1652–1655; Goodhart A.L. The Shaw Case: The Law and Public Morals // The Law Quarterly Review. L., 1961. Vol. 77, № 308. P. 563–564, 566–567).
В итоге в 1975 г. Палата Лордов совершенно определённо заявила, «что сегодня суды не вправе как создавать новые правонарушения, так и расширять существующие правонарушения таким образом, чтобы делать наказуемым поведение, которое до того не подвергалось наказанию», Withers v. Director of Public Prosecutions, [1975] A.C. 842, 863 (per Lord Simon of Glaisdale, J.).
См. подр.: Pradel J. Op. cit. P. 91–92; Шульженко Н.А. Указ. дисс. С. 50–53, 58–59; Smith A.T.H. Judicial Law Making in the Criminal Law // The Law Quarterly Review. L., 1984. Vol. 100, № 1. P. 54–56, 67–76.
Привнесение в научный оборот данного термина следует приписать одному из основоположников указанного теоретического направления в развитии учения о mens rea, Францису Б. Сэйру.
Достаточно тесно в странах семьи общего права со строгой ответственностью связан институт так называемой «субститутивной» или «замещающей ответственности» (vicarious liability), охватывающий случаи ответственности работодателя за действия его работников. Тем не менее, несмотря на отмеченную взаимосвязь двух институтов, подробное рассмотрение последнего находится за рамками настоящего исследования.
См. подр. доктрину различных стран семьи общего права: Dine J., Gobert J. Op. cit. P. 101–104; Pradel J. Op. cit. P. 272–274; Cremona M. Op. cit. P. 62–64; La Fave W.R., Scott, Jr., A.W. Op. cit. P. 250–256; Tremeear’s Annotated Criminal Code. P. 25–28; Koзочкин И.Д. Строгая ответственность в уголовном праве Англии и США // Известия высших учебных заведений. Правоведение. СПб., 2000. № 1. С. 148–149.
Blackstone W. Commentaries… Volume IV. Р. 21.
Hall J. General Principles… Р. 280. См. также: Michaels А.С. Constitutional Innocence И Harvard Law Review. Cambridge (Mass.), 1999. Vol. 112, № 4. P. 830–831 n. 11, 838–840; Simons K.W. When is Strict Liability Just? // Journal of Criminal Law & Criminology. Baltimore (Md.), 1997. Vol. 87, № 4. P. 1079–1080.
Cp., напр., также: «Уголовная ответственность в отсутствие намерения, веры, неосторожности либо небрежности обычно именуется строгой или абсолютной ответственностью», Commonwealth v. Samuels, 566 Ра. 109, 2001 Ра. LEXIS 1854, *10 (2001) (Saylor, J., cone. op.).
Иной вариант в понимании строгой ответственности заключается в определении её посредством использования терминологии неопровержимой презумпции. Согласно данному подходу, относительно человека, совершившего запрещённое деяние, «закон презюмирует некоторый уровень виновного намерения, оправдывающий наказание» (см.: Levenson L.L. Good Faith Defenses: Reshaping Strict Liability Crimes 11 Cornell Law Review. Ithaca (N.Y.), 1993. Vol. 78, № 3. P. 404; а также: Ibid. P. 417–418; cp. также сравнительно-правовой анализ строгой ответственности у Жана Праделя под заглавием «презюмируемая вина» (la faute presumed) (см.: Pradel J. Op. cit. P. 265–270)).
Всё же такое презумпционное истолкование строгой ответственности в настоящее время спорно ввиду, во-первых, общей нерасположенности Верховного Суда Соединённых Штатов к трактовке вопросов mens rea на языке неопровержимой презумпции (см. далее, § 1 главы VI) и, во-вторых, в силу сомнительной истинности последней в значительном числе случаев. Так что более приемлемым видится определение строгой ответственности, данное Джеромом Холлом.
