Побег из-под стражи в соответствии со ст. 313 УК РФ является уголовно наказуемым деянием и состоит в незаконном, самовольном оставлении лицом, находящимся в предварительном заключении, места содержания или конвоя. Следует отметить, что применение огнестрельного оружия в местах содержания под стражей более детально регламентируется Федеральным законом от 15 июля 1995 г. «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений». В частности, в соответствии с и. 6 ст. 47 данного Закона огнестрельное оружие в местах содержания под стражей может быть применено: «для пресечения попытки побега подозреваемого или обвиняемого из места содержания под стражей или из-под конвоя».
К местам содержания под стражей относятся изоляторы временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел, которые входят в состав милиции общественной безопасности[261], и следственные изоляторы уголовно-исполнительной системы Министерства юстиции Российской Федерации. В случаях, предусмотренных законом, местами содержания под стражей могут являться учреждения уголовно-исполнительной системы Министерства юстиции Российской Федерации, исполняющие уголовное наказание в виде лишения свободы (тюрьмы или специально оборудованные для этих целей помещения, функционирующие в режиме следственных изоляторов на территориях учреждений, исполняющих наказания), и гауптвахты[262].
Лица, находящиеся под стражей, состоят под конвоем при их доставлении в зал судебного заседания, из зала суда, камеры следователя, прокурора или лица, производящего дознание, медицинское учреждение, для участия в производстве следственных действий, на обменные пункты, во время этапирования различными транспортными средствами и в других случаях.
В Законе «О милиции», Федеральном законе «О внутренних войсках Министерства внутренних дел Российской Федерации» исчерпывающе определен круг лиц, побег которых из-под стражи может пресекаться при помощи огнестрельного оружия.
До вступления 1 июля 2002 г. в силу нового УПК РФ задержанным по подозрению в совершении преступления считалось лицо, задержание которого было оформлено протоколом задержания, составленным в порядке, установленном ст. 122 УПК РСФСР.
Так, 17 мая 1993 г. в 21 ч 30 мин. по подозрению в совершении преступления были задержаны Т. и К., которые в ходе разбойного нападения на гр-на И. под угрозой применения ножа завладели его автомашиной ВАЗ-2101 и скрылись. О задержании указанных лиц были составлены протоколы в порядке от. 122 УПК РСФСР.
18 мая 1993 г. в 2 ч 30 мин. Т. попросился на допрос. Он был доставлен в кабинет к оперуполномоченному уголовного розыска М. Находясь в кабинете вдвоем с сотрудником милиции, он напал на него со стулом в руках, пытаясь нанести удар по голове. От удара М. уклонился. После этого Т. бросился к окну, разбил его и пытался бежать, но был задержан. На него были надеты наручники, и допрос продолжился в присутствии сотрудника милиции Р. Через некоторое время Т. усилием рук разжал наручники, оттолкнул М. и Р., выбежал из кабинета и побежал по коридору в сторону дежурной части. М. и Р. стали его преследовать, при этом М. предупредил Т. о возможности применения оружия, но последний не остановился. Он проскочил вестибюль лестницы, ведущей на второй этаж, разбил окно, выпрыгнул на улицу и стал убегать. М. произвел два предупредительных выстрела в воздух, затем два прицельных выстрела по ногам убегающего. В результате Т. был ранен в обе ноги и задержан.
Применение сотрудником милиции оружия было признано правомерным.
Новый УПК РФ (см. ст. 91–92) связывает возникновение правового статуса подозреваемого не столько с оформлением протокола задержания, сколько с моментом фактического лишения свободы передвижения такового лица (см. и. 15 ст. 5 УПК РФ). Так, именно с момента фактического задержания лица, подозреваемого в совершении преступления, оно имеет право пользоваться услугами защитника (см. и. 3 ч. 3 ст. 49 УПК РФ). Это обстоятельство значительно усложняет решение вопроса о применении огнестрельного оружия в отношении лица, фактически уже задержанного, до процессуального оформления данного факта. В связи с этим задерживающий должен предельно четко разъяснить задержанному правовые последствия попыток выйти из-под контроля со стороны управомоченного лица.
Правомерность причинения вреда при применении огнестрельного оружия в рассмотренных выше случаях, исходя из смысла ч. 3 ст. 23 и ст. 24 Закона Российской Федерации «О милиции», будет определяться с учетом требований, установленных ст. 38 УК РФ.
Так, при применении огнестрельного оружия необходимо соблюдать следующие условия правомерности причинения вреда при задержании лица, совершившего преступление[263]:
– вред задерживаемому может быть причинен лишь при наличии реальной опасности уклонения его от уголовной ответственности;
– меры, которые принимаются для задержания лица, совершившего преступление, должны быть необходимыми, т. е. оправданными обстоятельствами дела. Насилие (тем более тяжкое) должно быть вынужденной, крайней мерой, когда иными средствами задержание осуществить невозможно;
– предпринимаемые меры по задержанию такого лица должны соответствовать характеру и опасности совершенного им преступления, а также опасности личности;
– характер мер по задержанию преступника должен соответствовать обстановке задержания;
– причиненный вред не должен превышать пределов необходимости, установленных в ч. 2 ст. 38 УК РФ[264].
Применение огнестрельного оружия для пресечения побега в отношении лица, задержанного по подозрению в совершении преступления, должно осуществляться с учетом перечисленных требований, определяющих правомерность причинения вреда при задержании лица, совершившего преступление, и, по справедливому замечанию В. Н. Опарина, может не соответствовать характеру и степени общественной опасности совершенного задерживаемым лицом преступления, его личности[265]. В связи с этим в отношении данной категории лиц огнестрельное оружие должно применяться с особой осторожностью.
Побег из-под стражи лиц: в отношении которых мерой пресечения избрано заключение под стражу; лиц, осужденных к лишению свободы, хотя и создает ситуацию, характерную для института задержания лица, совершившего преступление, тем не менее сам по себе является преступлением (ст. 313 УК). Поэтому, применяя оружие для пресечения побега, сотрудник милиции пресекает преступление, что дает возможность рассматривать его действия как совершенные в состоянии необходимой обороны. Следует поддержать мнение В. Г. Павлова и Р. Д. Шарапова о том, что в данном случае приоритет нужно отдать необходимой обороне как более льготному для сотрудника милиции состоянию, которое, к примеру, не предусматривает требования вынужденности (крайности) причинения вреда[266] задерживаемому. Кроме того, по смыслу ст. 313 УК РФ и ст. 15 Закона «О милиции» не имеет значения вид преступления, в связи с которым лицо находится под стражей. Поэтому требование о соответствии предпринимаемых мер по задержанию характеру и опасности совершенного им преступления также не является обязательным.
Все остальные условия правомерности причинения вреда при задержании лица, совершившего преступление, должны быть соблюдены.
Лицом, в отношении которого мерой пресечения избрано заключение под стражу, является подозреваемый, обвиняемый или подсудимый[267], который взят под стражу на основании судебного решения, вынесенного в порядке, установленном уголовнопроцессуальным законом (ст. 108 УПК РФ).
Осужденным к лишению свободы признается лицо, в отношении которого вынесен обвинительный приговор и назначено наказание в виде лишения свободы.
Оружие для пресечения побега из-под стражи может быть применено лишь в том случае, если совершающему побег лицу стало известно об избрании в отношении его в установленном законом порядке меры пресечения заключения под стражу. В связи с этим возникает вопрос: с какого момента лицо, в отношении которого избрана мера пресечения заключение под стражу, считается взятым под стражу (находящимся под стражей) и, следовательно, у сотрудника милиции может возникнуть необходимость применения огнестрельного оружия в соответствии с и. 6 ч. 1 ст. 15 Закона «О милиции»? Следует отметить, что на практике встречаются иные трактовки и. 6 ч. 1 ст. 15 Закона «О милиции» в части определения момента, с которого лицо считается взятым под стражу.
Так, в соответствии с материалами служебной проверки по факту применения огнестрельного оружия капитаном милиции Трофимовым И. П. «11 сентября 1998 года в 13 ч 30 мин. участковый инспектор Лаголовского отдела милиции ОВД Ломоносовского района Ленинградской области капитан милиции Трофимов И.П., работая по розыскному заданию на рынке задержал разыскиваемого за совершение преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 158 УК РФ, гражданина Янулевича А. Ф., в отношении которого была избрана санкционированная прокурором мера пресечения – заключение под стражу. При доставлении в дежурную часть 9-го отдела милиции Красносельского РУВД Янулевич оказал сотруднику милиции сопротивление и предпринял попытку скрыться. Для пресечения действий Янулевича участковый инспектор Трофимов произвел два выстрела, один предупредительный, один на поражение. Янулевич с огнестрельным ранением грудной клетки был госпитализирован в Институт скорой помощи». В заключении по материалам служебной проверки был сделан вывод о том, что огнестрельное оружие в данном случае было применено правомерно в соответствии с п. 6 ч. 1 ст. 15 Закона «О милиции».
