(ремесленная сторона, технические сложности воссоздания звука эпохи), но лишенное более сложных и изнурительных аспектов (искры вдохновения, сотворения чего-то нового под солнцем).
Ретрофильские наклонности Zomby перекликались с более широким трендом в танцевальной музыке (да и во всей музыке вообще, о чем я даже написал целую книгу «Ретромания»). В статье для Resident Advisor Микеланджело Матос окрестил это явление «пермаретро». Как и в случае с рок-музыкой десятилетием или двумя ранее, электронная танцевальная культура накопила солидную историю. К 2010 году практически в каждом субжанре и каждом регионе танцевальной сцены музыканты возвращались к старым стилям. Иногда это приносило огромное удовольствие, как в случае с северными блип-трибьютами Нила Ландструмма «Yorkshire Steel Cybernetics» и «Bleep Biopsy» или джангл-копией Ramadanman «Don’t Change for Me». Иногда это казалось ленивым и вялым (возврат к шаблонам хауса девяностых или даже восьмидесятых у продюсеров вроде Joy Orbison). Появились и такие продюсеры, которые пошли в своей ностальгии еще дальше, создавая промо-видео, скрупулезно воссоздающие атмосферу ушедших рейвов и клубов. Трек «Blind Faith» от драм-н-бейс-дуэта Chase and Status воссоздавал безумную ночь эпохи Мэдчестера, наполненную глотанием таблеток. Трек дабстеп-продюсера Scuba «NE1BUTU» имитировал пацифистски-психоделический визуальный ряд танцевальных клипов периода между Deee-Lite и Sonz of a Loop Da Loop Era. А сингл Friendly Fires «Live Those Days Tonight» представлял собой сумбурную мешанину противоречивых сигналов: музыка пародировала хаус начала девяностых, в то время как текст выступал против ностальгии и воспевал «походы на танцы в 2011 году», что, в свою очередь, полностью нивелировалось клипом, смонтированным из архивных рейв-видеозаписей. Чего-чего?!
Такое фетишистское воссоздание былых стилей радикально отличается от того, как артисты спид-гаража и тустепа или, из недавнего, продюсеры грайма и UK funky брали старые хардкор- или джангл-треки и перерабатывали их. Гэридж-релик на вещь из 92-го или 95-го переносил прошлое в настоящее: элементы оригинальной песни — например, хук, рефрен или основной сэмпл — вставлялись в ультрасовременный ритмический трек. Посыл этих обновлений гласил: «путешествие продолжается, но давайте не забывать, с чего мы начали». Тема «корней и будущего», праведное выражение музыкальной культуры, которая во времени представляет собой улицу с двусторонним движением, устремленную вперед и в то же время живо пронизанную призраками своего прошлого; она не является ни чистым авангардом, ни традицией, а и тем, и другим одновременно. Треки-пастиши, напротив, пытаются целиком воссоздать более ранние стили танцевальной музыки, которые уже были вытеснены, оставшись позади в ходе диалектического развития. Они указывают на иной склад ума и, на мой взгляд, на некий недуг — утрату ощущения прошлого, настоящего и будущего как отдельных друг от друга сущностей. Это постинтернетовское состояние вневременности, или то, что Уильям Гибсон называет «бесконечным цифровым настоящим».
Танцевальная культура сейчас демонстрирует большинство форм ретроактивности, которые моя книга «Ретромания» выявила и диагностировала в роке. Помимо авторов пастишей и эпигонов, существуют лейблы переизданий вроде Rush Hour и sublogic (последний специализируется на дорогостоящих лимитированных переизданиях на 180-граммовом виниле малоизвестных 12-дюймовок эпохи рейва, которые в свое время едва ли выходили в свет или не издавались вовсе). В ней есть своя микроиндустрия, посвященная поиску утерянной или несправедливо забытой музыки, плодом работы которой становятся такие сборники, как выпущенный лейблом Strut This Ain’t Chicago: The Underground Sound of UK House & Acid 1987–1991. Снимаются документальные фильмы о рейвах, публикуются устные истории. Ностальгический рейв — давно укоренившееся явление, от воссоздания атмосферы клуба «Хасиенда» (The Haçienda) до вечеринок «Back to 92/94/99» (можно даже сходить на мероприятия, посвященные ранним, предшествовавшим бростепу временам дабстепа). Техно-группы воссоединяются либо ради выступлений на фестивалях, либо ради записи новых альбомов, либо (как в случае с Orbital) ради и того, и другого. Музыканты все чаще обращаются не просто к малоизвестным уголкам истории этой музыки, но и к ее предыстории. За последнее десятилетие наблюдался интерес к андерграундному диско, а также культовое переоткрытие итало-диско и «Cosmic» (космического, гипнотического стиля, уникального для северной Италии и созданного легендарным диджеем Даниэле Балделли). Совсем недавно продюсеры вроде Perc и Raime исследовали забытые сферы индастриала восьмидесятых, авант-фанка, Electronic Body Music и ориентированной на танцпол готики.
Но еще более поразительно то, как люди «извне» танцевальной культуры ухватились за историю техно и хауса как за новую территорию для ретро-эксплуатации. Взгляните на феномен, недоброжелательно, но весьма метко прозванный «хипстер-хаусом»: музыканты, работающие в сферах пост-нойза и дроуна, которые влюбились в винтажную танцевальную музыку и ассимилировали ее в свою лоу-фай-эстетику, свою микроэкономику лимитированных кассетных и виниловых релизов и свои медиа-каналы, состоящие из блогового шума и самодельных видео, загруженных на YouTube.
Благодаря интернету огромные пласты танцевальной истории — диджейские сеты с чикагского радио середины восьмидесятых, космические миксы Балделли, редкие детройтские и балеарские записи — влились в архивный резервуар, из которого черпает вдохновение «поколение пост-всего», где они соседствуют с выпущенными на частных лейблах релизами в стиле нью-эйдж, малоизвестным краут-роком и эйсид-фолком, едва увидевшей свет психоделикой и так далее. В результате начали появляться такие музыкальные эрудиты, как Кэмерон Сталлонес из лос-анджелесской транс-рок-группы Sun Araw. У него есть еще одно побочное занятие — крутить «миксы на рассвете» и погружать в «вечность в три часа ночи» в составе диджейского коллектива Where’s Yr Child, чье название позаимствовано из культового эйсид-хаус-трека музыканта Bam Bam.
Кроме того, существует лос-анджелесский лейбл Not Not Fun, который в 2011 году запустил импринт 100% Silk, специализирующийся на танцевальных треках. Ассоциация Silk с роскошью выглядит пикантно и трансгрессивно в контексте лоу-фай-культуры, которая фетишизирует шум, грязь и эстетику поношенного и блеклого. Но это слово также отсылает к пионеру чикаго-хауса Стиву «Силк» Херли (Steve ‘Silk’ Hurley). Что выдает этот вид ретро-данса с потрохами, так это внимание к деталям эпохи — не только в используемых звуках и оборудовании, но и в оформлении и подаче: 100% Silk выпускает свой винил в стандартных конвертах, которые отсылают к делюксовой эстетике диско. Тем временем в Портленде (штат Орегон), этой гавани хипстеров, группа Miracles Club отдает дань уважения хаусу такими треками, как «Church Song», и клипами, полными танцевальных движений, явно подсмотренных в ходе многочасовых поисков на YouTube архивных клубных съемок, малобюджетных промо-роликов и телевизионных поп-шоу восьмидесятых и начала девяностых. Флаеры портлендских хипстер-хаус-вечеринок, таких как Ecstasy, тщательно имитируют визуальный стиль, который Питер Сэвилл разработал для интерьера клуба «Хасиенда» (The Haçienda).
В хипстер-хаусе смущает то, что современная хаус-культура вовсе не прекратила свое существование — она является прямым продолжением той самой музыки, которая вдохновляет этих артистов. Почему же они предпочитают не участвовать в ней, не вносить свой
