грамота, которую она сжимала в руке, казалась теперь какой-то насмешкой.
Мила приподняла брови, заметив подругу:
— Как сходили?
Алиса кивнула и быстро сунула грамоту в ящик стола.
— Победили, но тумбочке слова не давали, — она тяжело вздохнула, а Мила не стала лезть в душу, понимая, что поговорить можно и позже.
А в соседней комнате Матвей действительно не стал её останавливать. Ему казалось — чем раньше она поймёт, что не вписывается, тем проще будет всем. Он не был жестоким человеком. Просто прагматичным. Умным. Циничным. Реалистом.
Он прошёл через гостиную, открыл дверь своей комнаты и даже не включил свет. Валеры не было. Тишина — почти облегчение.
Матвей рухнул на кровать, раскинув руки, уставившись в потолок, и с шумом выдохнул. Мысль об Алисе промелькнула где-то глубоко в подсознании, как неудачный кадр в идеально собранной презентации: девчонка из ничего, случайность, и при этом — взяла и победила.
Студент позволил себе короткий выдох — почти с облегчением. Пусть злится. Пусть обижается. Это даже лучше. Злость — двигатель. Обиды — топливо. Если не захочет быть на дне, то, может, выкарабкается. Хотя…
Мысль об Алисе снова прошлась по его сознанию — упрямая, будто соринка в глазу. Простая. Слишком живая. Слишком яркая в своем несовершенстве.
Непримечательная.
Из неблагополучной семьи.
Слишком много эмоций. Слишком мало шансов.
У нее не было будущего. Он это знал. Видел. Как видят хирурги слабое сердце на рентгене или аналитики — провалившийся проект. «Она просто цифра в отчёте программы. Пункт в списке. Одна из тех, кто должен был отсеяться ещё на входе…»
И всё же…
Он закрыл глаза. И почему-то именно сейчас, в полной тишине, ему вспомнился её голос, когда она стояла напротив Леона. Не дрогнувший ни разу. Внятный, чёткий, уверенный. И глаза, в которых больше не было страха. Только злость. Только вызов.
Матвей откинул руку за голову, невольно усмехнувшись.
— Упрямая… хулиганка, — пробормотал он, не открывая глаз.
Но сердце, предательски, стучало немного быстрее, чем обычно.
Он лежал, глядя в потолок, как будто там могло появиться объяснение — формула, схема, точное доказательство его правоты. Матвей знал, что с вероятностями всегда был хорош. Уравнения, цифры, статистика — всё складывалось у него в голове без усилий. Он видел паттерны, чувствовал, кто пробьётся, а кто сползёт вниз по наклонной, даже не поняв, что упал.
И Алиса Орлова точно была из тех, кто сползёт.
Так он думал. Так он должен был думать. Он видел таких сотни. Им давали шанс. Их вытаскивали из грязи, из неблагополучных семей, с улиц, с завода, с чужих кухонь, где слишком рано начинали предаваться пороку и слишком рано взрослеть. Но почти все они... сгорали.
Потому что либо не верили, что достойны большего, либо боялись, что это всё не про них. И лишь единицы добирались до финиша. Те, кто вгрызались, шли через слёзы, через бессонницу, через боль — и становились кем-то.
Алиса — нет. Не та. Не из тех. Слишком вспыльчивая. Слишком непредсказуемая. Слишком… живая. И всё же…
Матвей прикрыл глаза, и перед ним возник тот момент, когда она, не раздумывая, рванула вверх по стене корпуса, словно героиня дешёвого боевика. Он тогда подумал: психанула. Без расчёта, без подготовки — просто бросилась. Но ведь спасла. Она не стала орать, снимать сторис, ждать помощи — она действовала. Какой процент людей так поступит? Один из тысячи?
Он сжал пальцы, скрестив руки под головой. Мысль была неприятной. Но слишком упрямой, чтобы игнорировать её дальше:
«А может, он ошибается насчёт Орловой?»
Может, за всей этой дерзостью, вспышками гнева и вечно упрямым взглядом скрывается что-то… большее?
Матвей чуть нахмурился. Он терпеть не мог, когда у него не сходились расчёты. А Алиса — всё больше напоминала переменную, которую он упустил.
Матвей резко сел, как будто внутри сработал какой-то сигнал тревоги. Он смахнул волосы с лба и потянулся к планшету, лежавшему на столе. Быстрые касания пальцев — и перед ним загорелся интерфейс с доступом к базе. Защищённый доступ, с отдельным логином, который ему достался неофициально — благодаря отцу.
В «НеоПолисе» у каждого была своя история. Некоторые были вылизаны до блеска — медали, грамоты, участие в олимпиадах, курсы при академиях, наставники.
А были и такие, как Орлова.
Матвей открыл досье.
Орлова Алиса Сергеевна.
Дата рождения, адрес, прежняя школа — МБОУ СОШ №306, район окраинный, проблемный.
Характеристика — неопределённая. Успеваемость нестабильная. Заметки от педагогов: «дисциплина неудовлетворительная», «склонность к конфликтам», «замкнутая, но при необходимости агрессивно отстаивает свои границы».
— Ну-ну, — пробормотал Матвей, пролистывая дальше.
Там был список происшествий. Он уже смотрел его мельком раньше, но сейчас вчитывался вдумчиво:
Разбитое окно в кабинете химии — спор с учителем.
Случай с собакой — Алиса вытащила щенка с закрытой стройки, в обход охраны.
Конфликт с одноклассниками — защищала мальчика с особенностями развития.
Прогулы — да, были, но потом резко исчезли, начиная с середины десятого класса.
Участие в городском конкурсе короткого метра — выигран грант, фильм об уличных музыкантах, снят на телефон.
Матвей откинулся назад.
Слишком неоднозначно. Слишком… живо. Не было ощущения полной деградации или апатии.
Наоборот — как будто она жила по каким-то своим, внутренним правилам.
И когда вмешивалась — это всегда было по делу. Без показухи, без желания понравиться. Просто… по-человечески.
Он провёл пальцем по экрану, задержался на строке:
«Одна из лучших работ года по социальной теме среди старших классов». Фильм: «Где начинается город».
— Интересно, — тихо сказал Матвей.
Он отложил планшет, не спеша. Мозг щёлкал, перестраивая модели. Орлова могла быть не случайной ошибкой в его уравнении. Она могла быть нестандартным ответом, который сначала кажется неверным, но потом всё меняет. А такие вещи его одновременно раздражали и... интриговали.
Матвей пролистал вниз и открыл прикреплённый скан — рекомендательное письмо от директора школы №306, Тамары Васильевны Климовой. Строгая, сдержанная подпись, аккуратный деловой шрифт. Письмо, как и большинство подобных документов, могло бы быть формальностью. Но это — нет. Оно выбивалось из привычной канцелярской рутины.
Он начал читать медленно, каждое слово будто звенело, выпадая из ожидаемой шаблонности:
«Орлова Алиса — человек с непростым характером, не склонна подстраиваться и часто идёт наперекор. Однако именно такие ученики, на мой взгляд, и заслуживают отдельного внимания. У Алисы обострённое чувство справедливости, внутренняя честность, и, несмотря на внешнюю резкость, она всегда приходит на
