солнышко. Всё дома.
Нет у меня возможности покупать печенье в торговом центре. Я могу только сама приготовить, это будет дешевле. Собственно ту самую звёздочку, что я отдала этой холодной принцессе, я тоже сама приготовила. Это был мой стратегический запас, чтобы без скандалов добраться до дома. Но его больше нет.
Мы с Владом вообще сюда ненадолго заглянули, чтобы я передала заказ клиенту. Эта работа домашним кондитером совсем мало приносит. Едва хватает, чтобы покрыть расходы по коммуналке, а иногда и не хватает, как в этом месяце. И это настолько нестабильная прибыль, что плакать хочется.
А у меня ребёнок. Мне нужна нормальная работа, которая подразумевает выдачу зарплаты раз или два раза в месяц. Главное, чтобы на постоянной основе. Остальное мне не подходит. Я не могу так рисковать. У меня нет надёжного тыла.
В этот момент в сумочке начинает выть телефон, будто знак, что всё не так уж плохо. По крайней мере, я каждый день провожу в режиме ожидания, что всё вот-вот наладится. Должно же когда-нибудь.
Любая же чёрная полоса заканчивается. Правда же?
Это Светка. Соседка сверху, мой единственный источник «горячих» вакансий.
– Лен, ты где? – тихонько начинает она. – У нас тут аврал на проекте, дикий аврал. Горят все мыслимые и немыслимые сроки. Нужны руки, любые, хоть на пару недель. Данные вбивать, бумажки носить. Я шефу только что про тебя ляпнула, он: «Пусть завтра к десяти приходит». Это твой шанс!
– Влад, не беги! – на секунду отнимаю телефон от уха, пытаясь поймать сына.
Мой мальчик уже вовсю скачет к витрине с машинками на радиоуправлении. В его глазах горит тот самый жадный восторг, от которого сжимается сердце в комок. Вот блин.
На эти игрушки у меня нет денег. Вообще нет. На последнее купила мандарины, гречку и молоко. Коммуналку за этот месяц ещё не заплатила. А бывший… отец моего сына, полгода уже «забывает» перевести алименты.
Он активно строит новую семью. Ушёл к той, с которой у него уже двойня родилась. К той, с кем мне изменял несколько лет подряд, а я, дурочка, ничего не замечала. Коля с ними, наверное, возится больше, чем с Владом. Про сына он и не вспоминает.
Никогда не звонит, никогда не интересуется. Будто мой Влад – ошибка, которую хочется стереть.
Горькое, удушливое отчаяние подкатывает к горлу. Я глотаю его, сжимая телефон сильнее в руках.
Нельзя об этом думать. Итак было слишком много слёз выплакано.
– Я согласна, – выдыхаю в трубку, продираясь сквозь толпу к сыну. – На всё согласна, Свет. Без опыта меня нигде не ждут, а тут хоть что-то.
– Не парься! – подбадривает меня Света. – Тут справится даже ребёнок, честно. Адрес и время в мессенджер кину. Только приди, а? Выгляди… ну, посолиднее.
– Хорошо, – киваю я, уже хватая Влада за капюшон.
В глазах рябит от усталости, но где-то в самой глубине, под грудой обид и страхов, появляется слабый росток надежды. Работа. Деньги. Можно будет купить Владу нормальные сапоги, а не эти, которые уже на ладан дышат.
Вот только с чем-то «посолиднее» будет сложно. Нет у меня в гардеробе ничего такого. Все деньги на ребёнка уходят, а себе я уже сто лет ничего не покупала. Раве что влезть во что-то студенческое. Что вряд ли налезет на меня. После родов бёдра шире, грудь больше, да и пара килограмм где-то так и застряла в моём теле.
– Спасибо, Свет. Что выручаешь, – шепчу я и прощаюсь с подругой.
Поворачиваюсь к выходу из магазина и замираю.
За стеклянной витриной, в двух шагах от меня, проходитон . Тот самый. Высокий, в пальто, которое стоит, наверное, таких денег, что мне и не снились. Держит за руку ту самую тихую девочку. Он будто чувствует мой взгляд на себе, медленно поворачивает голову и смотрит прямо на меня.
Наши взгляды врезаются сквозь стекло, грозясь сломать его вдребезги. Между нами будто электрические разряды несутся.
И вдруг он…подмигивает . Один раз. С тем же наглым, полупрезрительным спокойствием, с каким стоял и общался со мной пару минут назад. Когда зазывал сходить в кафе. Намекал на продолжение.
Вся моя хрупкая надежда, вся усталость, вся горечь от мыслей о бывшем – всё это взрывается одной ослепительной вспышкой чистой ярости. Я даже не думаю. Резко, по-дурацки, высовываю ему язык, корча самую нелепую гримасу, и отворачиваюсь, таща за собой удивлённого Влада.
Но щёки пылают. И мне вовсе не стыдно, я просто… злюсь. Злюсь на себя за то, что даже в этом оскорбительном подмигивании была искра, от которой на мгновение перехватило дыхание и ноги стали ватными.
Чёртов красавчик. Чёртов хам.
Глава 4. Собеседование
Глава 4. Собеседование
Зимин
«Факел» горит. В прямом смысле. Сводка ошибок на мониторе напоминает сводку с фронта. Мой лучший программист Тимофей мечется по офису с лицом человека, который вот-вот взорвёт от безысходности кофе-машину.
В ушах стоит гул – гул паники, который я как босс должен игнорировать, излучая ледяное спокойствие. Хотя самому хочется разбить ноутбук об стену. Но я держусь. Я ведь тут самый крутой и здравомыслящий. Должен быть, по крайней мере.
А завтра встреча с партнёрами. И нам нечего им показывать. Просто нихрена нет. Потому что баги. Чёртовы баги.
В кабинет влетает Света. Выглядит она так, будто она тоже сегодня ночью не спала. Волосы взлохмачены, глаза горят. Так и хочется наорать на неё. Моя секретарша – лицо компании. И сегодня это лицо выглядит как с бодуна.
Ну за что мне это? Даже в мелочах какое-то дерьмо.
– Артём Викторович, пришла та девушка. Про которую я говорила. Волшебница, что наведёт порядок в наших бумагах.
– Зови, – бурчу я, даже не отрываясь от экрана. – И кофе сделай. Двойной эспрессо.
Света вылетает прочь. Я провожу ладонью по лицу. Всё плывёт перед глазами. Не выспался. В три ночи Аня заходилась в крике от кошмара – ей приснились какие-то монстры под кроватью. Пришлось полчаса сидеть рядом, бормоча какие-то бессмысленные успокоения, пока она не уткнулась мокрым лицом в мою футболку и не вырубилась.
А утром была эпичная битва за садик. Точнее против него. Четыре раза возвращались за плюшевым зайцем. Я опаздывал на срочный созвон. И опоздал, естественно.
Все эти ужасы навалились на меня в самый разгар рабочего апокалипсиса. За что мне такая прелесть, а? Где я
