на моём плече. Тяжёлая, крепкая, привычная. Джейкоб. Он склоняется, говорит тихо, но его слова — как ведро ледяной воды:
— А ты был в курсе, что Тесса Чон — дочь самого генерала Чон Мин-Суна?
Я резко поворачиваю голову:
— Что? Ты серьёзно?
Он кивает, медленно, со значением:
— И, кстати, твои родители ею восхищены. Уильям говорит, что давно не видел девушку с таким умом и достоинством...
Мои родители. Восторг. Признание.
Он делает паузу.
— Повезёт кому-то, — продолжает Джейкоб, глядя на меня с долей вызова. — Ты же понимаешь, да?
И бросает взгляд в сторону, куда я уже не хочу смотреть, но не могу не глянуть. Кристиан. Этот ублюдок буквально поедает Тессу глазами. Мразь. Я готов сорваться и переехать по нему креслом.
— Если тебе не всё равно, не тормози. Потому что есть те, кто не будет ждать.
Его слова — прямой вызов. Он знает. Видит. И я сам знаю, что если сейчас отпущу этот момент — упущу её.
Нет. Ни за что.
Я зарываюсь ногтями в ладони. Внутри всё закипает. Её взгляд ловит мой. Мы соприкасаемся глазами. Она чувствует, я знаю. Она знает, что сейчас во мне — буря. Вулкан. Катастрофа. В её взгляде — вызов.
"Ты ревнуешь, мистер Уинтерс?"
"Будешь ли ты бороться за меня, мистер Уинтерс?"
Чёрт, ты даже не представляешь, как решительно я собираюсь это сделать.
Сегодня ты уйдёшь со мной, Тесса Чон.
Можешь не дёргаться. Я уже выбрал тебя. Теперь твоя очередь выбрать — насколько громко ты будешь стонать моё имя этой ночью.
Глава 17. "Когда никто не видит"
--- ~ Александр ~ —-
После захватывающей речи моих родителей нас пригласили в зал с накрытыми столами, где стояли разные закуски, десерты и многое другое — всё, чтобы гости могли и дальше наслаждаться этим вечером. Я выпил ещё несколько бокалов виски. Голова закружилась, в теле появилась лёгкость. Охмелел. Был готов покорять горы. Хотя мне нужна была только одна гора — Тесса.
Я хищно наблюдал за ней, как она легко и грациозно общается со всеми. Улыбается, кивает, смеётся.
Летала между людьми, как бабочка — изящная, лёгкая, сияющая. А я... сидел в чёртовом кресле, медленно глотая виски, и сгорал.
Каждый её смех отдавался в теле, как укол. Каждый её наклон вперёд — боль. Каждое прикосновение с другим мужчиной — пытка.
А теперь, после того как все узнали, чья она дочь — генерала страны, мать его, — она стала эпицентром внимания. Её буквально окружили. И я не мог к ней подступиться.
— Ну что ты, долго ещё юбку мять будешь? — не унимался Джейкоб, толкая меня в бок. — Подойди уже к ней. Обозначь свои намерения.
— Иди ты к чёрту! — вспылил я, шумно выдохнув. — Думаешь, это так просто?..
Он лишь мотнул головой, как отец, разочарованный сыном.
— Вот, смотри, момент — она свободна. Подкатывай уже. Ты чего как девственница?
Прежде чем я успел ответить, он толкнул моё кресло прямо в её сторону. Я чертыхнулся, собираясь отругать его, но тут Тесса заметила движение, обернулась и...улыбнулась. Шла навстречу. Медленно. С достоинством. Как будто знала — я смотрел только на неё весь вечер.
— Тесса, забери этого ворчуна, — вдруг выпалил Джейкоб, — он мешает мне побыть со своей женщиной.
Я вполголоса процедил:
— Ну ты сукин сын... Тебе не жить.
Он ржал, как конь, довольный собой.
— Смотри, заберу босса под своё крылышко — потом плакать будешь, — поддела его Тесса, бросая на меня искристый взгляд.
— Уже плачу, Тесса, — состроил страдальческую мину Джейкоб, почти изображая слёзы.
Мы все трое засмеялись.
К нам подошла Мэрилин, мило со всеми поздоровалась, что-то шепнула Джейкобу на ухо — и тот, как щенок, расплылся в улыбке, попрощался и исчез вместе с ней. Видимо, у них были планы, не терпящие отлагательств.
Я переглянулся с Тессой.
— Может, присядем? Перекусим чего-нибудь?
— С удовольствием, — мягко ответила она.
— Обещаю быть абсолютно неприличным, — сказал я, и она вздрогнула. Не от страха. От того, как именно я это сказал.
Мы прошли во второй зал, где уже активно разместились гости — кто-то наслаждался десертами, кто-то уже заказывал что покрепче. Мы заняли укромный столик — в стороне от основной массы, но не в уединении. Так, чтобы быть среди людей, но и вдвоём.
Нам принесли нарезки, морепродукты, напитки. Я хотел, чтобы Тесса попробовала всё — со мной. Видимо, перебрал с виски, потому что у меня проснулсясиндром заботливого ублюдка.
Мы начали с лёгкой еды.
Поглядывали друг другу в глаза, как два заговорщика. А когда принесли торт, я не отказал себе в удовольствии покормить её с ложечки. Она упиралась, смеялась, играла, но в итоге поддалась.
Потом она попыталась покормить меня.
Я придвинул её стул ближе. Очень близко.
Реснички у неё затрепетали, дыхание стало тише. Я положил руку ей на ножку, которая кокетливо выглядывала из-за разреза платья. Её кожа была горячей. Я слегка наклонился:
— Красивое платье, Тесса, — сказал я тёмным, нежным голосом.
На её щеках вспыхнул румянец.
— Благодарю, — тихо ответила она, почти не глядя в глаза.
Моя рука гладила её бёдро, и я чувствовал, как она немного напряглась. Посмотрела на меня, в глазах — тревога, но не страх. Возбуждение. Моя рука пошла выше. Намного выше.
Глаза Тессы расширились.
Она замерла.
Быстро оглянулась по сторонам.
Её дыхание сбивалось, она пыталась сохранять лицо. Но под столом моя рука уже орудовала как хотелось.
— Вкусный торт, — сказал я, глядя на неё с усмешкой.
— Да... очень... — выдохнула она. Голос дрожал.
Мои пальцы были почти у цели.
Она сглотнула.
Пальчики сжались на салфетке, как будто только это удерживало её от того, чтобы закричать.
— Тесса...
— Да?
— Я с ума схожу от тебя.
Она улыбнулась и наклонилась ближе.
— Вы просто пьян, мистер Уинтерс.
— Нет… Я опьянён тобой. Ты затмила весь этот чёртов вечер, Тесса. Ты… ты словно капкан, в который я с радостью попался.
Она улыбается. Вот этот её взгляд — он распускает во мне все дьявольские намерения.
— Ты ведёшь себя безумно — её голос дрожал.
— Я давно не в себе, Тесса. С того момента, как ты появилась в моей жизни.
Она не ответила. Только положила свою ладонь поверх моей. Не оттолкнула. Просто положила.
Ноги её скрещены, одна нога слегка выглядывает из разреза. Она облизывает губы, пробует клубнику. И я… всё. Я больше не могу быть вежливым.
— Раздвинь ножки, детка, — шепчу я ей.
Она вспыхивает. Краснеет.
— Александр... держи себя
