поймать её, готовый купировать припадок, но Пелагея сама остановилась.
— Попался! — крикнула она, заставив зажмуриться от боли в ушах. — Ты молодец! Так лучше! Ну всё, проваливай! — крикнула Кох, хлопая меня по плечу. — Что⁈ Я не слышу! Говори громче!
Похоже на сбой: организм с непривычки выкинул аномалию или я что-то повредил, выходя за рамки рекомендаций. У неё часть мозга, отвечающая за слух, резко утратила в функции. Поправить это не получилось. Причину узнаем в следующий раз, когда негативный эффект развеется.
— Ага! Поняла! Меня не трогать! — прокричала она после того, как прочитала мои пояснения в письменном виде.
Дверь громко хлопнула, и Пелагея скрылась на кухне.
— Мне на пятнадцать, — сдержанно напомнил о себе Александр.
— Хоть кто-то из вас должен оставаться нормальным, — одобрил я.
Ускорение прошло штатно — храмовник возобновил работу. В принципе, оба они правы — раз есть возможность быстрее получить результат, значит, не сто́ит ограничиваться пятью процентами. Обычные люди с низким или средним показателем интеллекта, скорее всего, словят побочку посерьёзней, чем временная потеря слуха. Переступать через порог с ними бессмысленно, а вот таким головастым бандитам можно пощупать границы дозволенного. Так что в течение следующей недели я регулярно к ним захаживал и проводил свои процедуры. Новость о шаманской еде Зинаиды Лукичны тоже привела учёную в восторг, и она немедленно съела свой бонус:
Положительные эффекты цели: +1% к обучению профессии Боевой маг (3 дня).
Пелагея бесконечно много читала по нескольку книг в день, судорожно их перелистывая и впихивая в себя тонны чая и сладкого. Кстати, на её примере я обнаружил, что суточное потребление еды после «Градиента» вырастает. То же самое рассказали и все, на ком я испытывал каждый день это заклинание. Аппетит вырос. Мозгу требовалась энергия на вычисления, вот и хватали на перекусах всё подряд. На маленьких цифрах не так заметно, но вот с Пелагеей всё печально. Эдак она рискует распухнуть как морж.
К сожалению, в погоне за знаниями она перестала помогать Александру. Храмовник сам пытался разобраться в секрете чёрного куба, нарыл много побочной информации о никсоре, но зачем аборигены напихали этих устройств во все щели, так и не выяснил. Я верил рано или поздно, что их дуэт справится.
Успехи расцвели в другой области. Через неделю я увидел в карточке Кох, вот такие изменения:
Боевой маг (D — C)
Пелагея была выжата как лимон, не спала несколько дней, но как только её арсенал пополнился новым заклинанием стихии иллюзий, успокоилась и словила умиротворение.
— У меня не получалось столько лет, — устало произнесла девушка, сидя на кровати и держа в руке мерцающую копию книги. — К… копирует предметы… — после этих слов она завалилась набок и захрапела.
Александр накинул на неё одеяло, и мы вышли из лаборатории на свежий подземный воздух, если такое понятие вообще существовало.
— Ей надо было убедиться, что ты не врал, — хрустя шеей, пояснил храмовник.
Что ж логично, красивые визуальные эффекты и она может сколдовать при желании. Её скепсис не исчез даже после возвращения из дома призрения в нормальную жизнь.
— Тяжеловато с ней, — признал я.
— Это того сто́ит, — кивнул Чечевичкин, — она уникальная. Ты пока не увидел насколько.
В общей сложности с «Красного-34» за неделю мы успели набрать 150 г золотистой эндотеи и 3 кг обычной. Десятки тысяч уничтоженных древоточцев ощутимо подкосили популяцию и подарили нам анклав спокойствия вокруг пещеры. Мои новые помощники в виде глипт-метровок серьёзно повлияли на результат. Они как муравьи копошились с разделкой добычи, успевая гораздо больше своих рослых собратьев. Находясь под впечатлением, я на месте утвердил подразделение профессиональных сборщиков. Урожая, трофеев — неважно.
Осипу отгрузили сегодня триста экземпляров, и он довольный укатил в Чумбур-Косу поднимать второй город в моём феоде. Дома осталось 320 штук, и их размножение запланировано до 1500.
Таким образом, у меня намечается такая вот мини-армия:
1500 метровок
600 боевых трёхметровок
1400 разных размеров для работы в столице и её защиты, плюс часть обслуживала Межмирье.
В месяц на содержание подобного воинства в среднем уйдёт 350 тыс. рублей, но тут крылся один важный нюанс: я переходил на полное самообеспечение пищевыми брикетами. Зола своя, рыбная мука своя, жир свой, соя тоже уже имеется, прямо сейчас её урожай серпами собирали и выкладывали снопами сушиться на полях Межмирья. Объёмы пока не те, что хочется, но они нарастут, так что я смело расширял камнекожую армию — выбитые из иностранцев деньги позволяли действовать агрессивно.
В дальнейшем из затрат останется только оплата поварам. Ключевое преимущество — никто не перекроет мне поставок.
«Аха-ха-ха, ведь я сам производитель!»
А физически это добро чёрт пойми, где находится: его ни сожжёшь, ни вытопчешь, ни навредишь через паскуду-земельника или фитоманта — попробуй отыщи в бесчисленном количестве других миров. Нет, я не допущу досадных ошибок, продублирую свои экономики. Здесь на земле будет витрина, а самая настоящая житница там, за пределами жадных взглядов аристократии и Его Величества.
Глава 12
Война за ресурсы
Сайлас Меррик выполнил обещание, и пушки были на складах ростовского храма буквально на следующий день вместе с полугодовым запасом обслуживания. Я послал на переброску триста глипт и с ними приказчика Григория для контроля и подписания документов. Как бы я ни хотел оставаться в тени, но шуму всё равно наделал, пройдясь длинной процессией по улицам главного города графства.
Меня больше не держали за эдакого дурачка, но всё равно посмеивались над некоторыми не совсем понятными им решениями. Доморощенные экономисты сидели считали, когда «неграмотный бастард» пойдёт ко дну со своими баснословными тратами.
Всё то они знали: и сколько обходится в обслуживании один глипт, и какие высокие жалованья я плачу своим людям, и как я необдуманно купил себе здоровенный особняк в Ростове за полмиллиона и сейчас на мели, и сколько я сборщикам урожая заплатил, и что людей у меня раз-два и обчёлся. Все бегут — работой заваливаю чрезмерно.
«Пупок надорвёшь за такие деньжищи, лучше помаленьку-потихоньку… Ещё посмотрим, как оно обернётся. Вот как сбреет ведуна Павел Викторич, так и песенке конец — мотыгой отправится в „забывашки“ пашню скрести».
Так называли в народе миры, куда с «большой земли» открывали врата раз в пять, а то и десять лет, чтобы сослать совсем уж неугодных или отъявленных преступников, неспособных ужиться в обычной колонии. Люди
