Королева автогонки - Виктория Райн

— Кто научил тебя драться?

— Я не дралась, а защищалась. У меня папа все-таки не простой человек, дал пару уроков самообороны, — пожав плечами, приблизилась к нему.

— Классный папа, — прижав к себе, он повел меня обратно в дом. — Я, когда увидел машину Альбины, решил спровадить, но пока дошел, ты уже сама с ней попрощалась, — улыбнулся он.

— Закрыли тему, — поджав губы, сказала ему. — Где там наш ужин? Есть хочу.

— Едет, — едва он это произнес, за воротами просигналила машина. — Стой здесь. Сейчас вернусь.

Я прошла на кухню и сев за стол, стала ждать. Не прошло и пары минут, как Клим вернулся, неся в руках несколько пакетов, из которых доносился аромат еды.

— Налетай, — пригласил он, расставляя наш ужин на столе. — рататуй, тимбаль, киш и на десерт профитроли, — озвучил он мне блюда.

— Я знаю из них лишь два. Про рататуй из мультика — хихикнув смущенно —, а киш мама пару раз готовила.

— Ерунда, пробуй. Должно понравиться. Повар у Влада хороший. Одна беда, есть придется с одноразовой посуды. Нечем больше, — шурша пакетами, сказал мой кормилец.

— Я студент, меня одноразовой посудой не напугать, — ответила ему и принялась за хваленые французские блюда. — Одно могу сказать, спасибо, что без лапок лягушек и кузнечиков. Брр. Как представлю, аппетит пропадает.

— Ешь, давай. Сам такое не люблю.

Ужин оказался действительно вкусным и очень сытным. Я попробовала всего по чуть-чуть, до десерта дело не дошло.

— Все, я объелась. Меня как колобка можно выкатывать из-за стола, — сказала я, глядя на уплетающего Клима.

— Ты как дюймовочка, половиной зернышка наелась, — усмехнулся он.

Доев свой ужин, Клим собрал все обратно в пакеты и оставил на столе.

— Идем, все-таки посмотрим, что они там нового сделали, — взяв меня за руку, повел наверх.

Пройдя по второму этажу, заглянули в первые две комнаты, оценили покрытие пола и встроенные шкафы. Дойдя до последней, он молниеносно подхватил на руки и, переступив через порог, кинул меня! Как оказалось, на надувной матрас. Я на нем подскочила и непонимающе уставилась на Клима.

— Вот теперь точно попалась, — коварно прошептал он, закрывая дверь.

Я попыталась подняться, но колышущийся матрас не дал мне этого сделать. Максимов, словно хищник, почуявший, что добыча пытается сбежать, в два шага преодолел пространство и перехватил меня.

— Далеко собралась, ягодка? — тихо спросил он, придавливая меня к матрасу и впиваясь в мои губы поцелуем.

Я не успела даже пикнуть, как руки оказались за головой перехваченные им. Губы горели от страстных и горячих, а затем нежных и дразнящих поцелуев. Вторая рука Клима путешествовала по доступной ей части тела, но ему было этого мало. Почувствовав мой отклик и услышав тихие стоны, он выпустил руки и принялся за соблазнение вдвойне.

Спустившись губами к шее, чуть прикусил кожу за ухом, я не сдержала дрожи и стона удовольствия. Приподняв майку он обхватил грудь, прикрытую лишь тонким кружевом бюстгальтера. Мои руки путешествовали по его плечам, рукам и пытались пробраться под футболку. Мне до боли хотелось ощутить жар его кожи на кончиках пальцев.

Приподнявшись, он снял футболку и, не давая обдумать дальнейшие действия, снял мою майку и мастерски щелкнул застежкой бюстгальтера. Первым порывом было прикрыться, но он развел мои руки в стороны и опустился губами к соску. Нежное, трепетное прикосновение прошлось волной по моему телу и опустилось теплым комком внизу живота. Второй рукой обхватил свободную от его ласк грудь и слегка сжал сосок. Не забывая в это же время прикусить тот, что был у него во рту. Выгнувшись от очередного разряда, прострелившего тело, я потеряла счет времени, обратилась в чувствительный и оголенный нерв.

Его дыхание на моей коже, шершавые пальцы, исследующие каждый миллиметр моего тела. Теплые губы, не дающие остыть моим от жарких поцелуев. Когда меня раздели до трусиков, я не заметила, лишь ощутила, как он обхватил мою плоть через ткань. Эти ощущения выбили воздух из легких и напугали меня. Наваждение схлынуло, и я попыталась отстраниться.

— Ш-ш. Не бойся. Я не сделаю ничего, если ты не захочешь, — успокаивающе прошептал он.

— Ты же помнишь, что это мой первый раз? — прочистив сухое горло, спросила его.

Вместо ответа он лишь нежно и осторожно прикоснулся к губам. Словно давая возможность его оттолкнуть или остановить. Я нерешительно ответила на поцелуй, и он вновь заскользил языком, по-моему, приглашая его вернуться к танцу страсти. Когда он вновь дотронулся до моего белья, я не стала его останавливать. Все-таки Клима хвалили как хорошего любовника, теперь есть возможность проверить эти слова на практике. Слегка отодвинув трусики в сторону, он осторожно прикоснулся ко мне там.

— Влажная для меня, — выдохнул он и усилил натиск.

Губы стали жёстче и требовательней, правая рука с усилием стала надавливать на клитор, дразня и посылая разряды возбуждения внутрь. Левой рукой он скручивал и потирал горошину соска, не давая страху или сомнениям завладеть мной.

Выпустив из плена мои губы, он плавно, глядя мне в глаза, стал спускать мои трусики. Его глаза изучали каждый миллиметр моей кожи. Жадные губы прокладывали влажные дорожки из поцелуев, зубы изредка впивались в мои плечи, грудь или бедра. Он остановился лишь на секунду, надев презерватив, его огромный член был уже между моих ног и размазывал смазку по моему лону.

— Первый раз бывает больно. Потерпи, я постараюсь сделать приятно нам обоим, — сказал он и ввел его на несколько миллиметров.

Подтянув мои ноги на свои бедра, он стал медленно и аккуратно проникать внутрь.

— Ох. Ты просто огромный! — тихо простонала я, ощущая то, как он наполняет меня собой. Не спеша продвигаясь вперед, он уперся в преграду. Пару раз Клим плавно вошел и вышел, не забывая рукой потирать и перекатывать клитор. Резкий рывок вперед, и обжигающая боль проносится, забирая с собой возбуждение. Клим наклоняется вперед и, войдя глубже, замирает. Руки его плавно очерчивают изгибы моего тела, подув на влажную от его действий грудь, вызывает стайку мурашек, которые разбегаются по коже.

Нежный поцелуй словно дарит обещание чего-то большего. Новое и плавное движение во мне уже не озаряется такой болью, как предыдущее. Не спеша он двигает бедрами еще и еще. Я постепенно привыкаю к его размеру и расслабляюсь. Стенки лона принимают и плотно обхватывают его.

— Такая узкая и только моя, — выдыхает он, в очередной раз толкаясь глубже.

Он меняет позу, придавливая меня весом своего тела, отчего кажется, что