— сложной, с перекрутом позвоночника и напряжением косых мышц, которые до этого почти не использовал в практике. Прошел цикл циркуляции в семьдесят вдохов.
Мышцы спины и живота горели изнутри, будто в них вливали расплавленный металл. Я дышал сквозь стиснутые зубы, концентрируясь на том, чтобы удержать поток в узде.
Потом, не давая телу остыть, перешел к двадцать первой позе. Схема циркуляции здесь была еще сложнее: спиральной, с резким, почти неестественным изменением направления потока в самой середине.
Сосредоточился на точке между лопаток, откуда должен был пойти главный импульс, закручивающий энергию. Пилюли бушевали, их дикая сила пыталась вырваться, размазать мою концентрацию. Пламя клубилось внутри, сдерживая, направляя, очищая.
И вот — прошло. Энергия не вырвалась наружу, она влилась в мышцы спины и плеч, уплотнила их, сделала тяжелее и прочнее, словно пропитала каждое волокно сталью.
Я выдохнул долго, медленно, и из моих легких вырвалось облако пара. Двадцать первая поза освоена. Осталось три до конца главы, до пика Плоти Духа.
Вытер лицо ладонью, чувствуя под пальцами плотную, готовую к удару упругость во всем теле, как у туго натянутой тетивы. За окном уже серело, ночь отступала. День рейда настал.
Глава 16
К десяти утра улица перед «Косолапым мишкой» была забита людьми. Бойцы Червонной Руки собирались кучками, проверяли ремни на сумках, подтягивали пряжки на наручах, перебрасывались короткими, отрывистыми фразами.
Я стоял, прислонившись спиной к холодной бревенчатой стене трактира, и наблюдал. Руки были засунуты в карманы куртки, но тело оставалось собранным, готовым к движению.
Петр появился на этот раз первым. Его высокая, чуть сутулая фигура легко скользнула через толпу, будто он знал все промежутки между людьми заранее. На нем был поношенный, но крепкий кожан. Он остановился в двух шагах от меня, молча кивнул.
— Все в порядке? — спросил я тихо.
— Да, — ответил он односложно, его взгляд медленно скользнул по собравшимся, оценивая.
Потом пришли Дима и Коля. Оба — в одинаковых темных кафтанах, подпоясанных широкими ремнями. Дима нес на плече дубину с шипами, Коля — два топора на поясе. Они выглядели спокойными, даже расслабленными, но я видел, как их пальцы время от времени постукивали по рукоятям оружия.
— Народу-то сколько, — пробормотал Дима, оглядывая площадь.
— Только теперь понимаю, что дело реально серьезное, — отозвался Коля.
За ними пришли Зина и Слава, в стеганых безрукавках поверх толстых рубах. Подошли, встали рядом с Петром.
— Ждем остальных, — сказал я.
Зина лишь приподняла подбородок в знак понимания.
Семен пришел следом, один. Его лицо, как обычно, напоминало каменную маску — ни тени эмоций. Одет он был просто и практично: грубая шерстяная куртка, штаны, тяжелые сапоги. На поясе висела даже с виду тяжелая дубина, но я знал, что внутри нее еще и залит свинец. Он остановился чуть в стороне, кивнул мне.
Последней появилась Нина. В простой, но хорошо сшитой куртке и узких штанах, заправленных в крепкие ботинки. Ее светлые волосы были туго заплетены в косу, лицо — серьезное, сосредоточенное. Она прошла через толпу, не обращая внимания на взгляды, и встала рядом со мной спиной к стене, копируя мою позу.
— Опоздала, — сказала я.
— Вчера лекцию пришлось прогулять, — ответила она с тяжелым вдохом. — Преподаватель искал, хотел допрос устроить. Пришлось прятаться.
Появление каждого бойца вызывало волну удивления. Люди, занятые своими проверками, замолкали, на мгновение замирали, провожая новичков взглядами, потом начинали перешептываться.
— Кто это?
— Не знаю. Не наши.
— К Червину, что ли?
— К Сашке идут, гляди.
Когда подошла Нина и весь мой «отряд» наконец-то оказался в сборе, я оторвался от стены, сделал шаг вперед.
— Ребята, чтобы не было недопониманий. Это — мой личный отряд. Иван Петрович в курсе, теперь давайте я их представлю. Это Петр. Поздние Вены.
Петр вежливо кивнул в сторону собравшихся, ни улыбаясь, ни хмурясь.
— Зина и Слава. Поздние Вены.
Брат с сестрой прервали разговор, встав ровно лицом к толпе бойцов банды. Зина выпрямилась, ее взгляд стал жестче. Слава лишь слегка улыбнулся уголком рта.
— Дима и Коля. Поздние Вены.
— Всем здравствуйте, — бросил Дима в пространство.
Коля просто махнул рукой.
Потом настала очередь Семена. Я сделал небольшую паузу, чтобы привлечь внимание.
— Семен. Пиковые Вены.
В толпе прошел легкий шум. Пиковые Вены — это, конечно, не Сердце, но все равно очень уважаемо и достойно.
— Пиковые? — переспросил кто-то сзади. — Ты уверен, Саша?
Я не стал отвечать, просто посмотрел на Семена. Он медленно повернул голову в сторону говорящего, и шум стих.
— Наконец, Нина, поздние Вены.
В толпе снова зашептались. Молодая девушка с такой силой была редкостью.
После этого началось уже откровенное обсуждение. Бойцы банды, в основном из сторонников Червина, подходили, задавали вопросы.
— Откуда такие, Саша? — спросил здоровенный детина с секирой за спиной.
Его звали Глеб, он был на средней стадии Вен, дрался в первых рядах во время зачистки от бобров и получил травму. Благо сумел восстановиться неожиданно быстро и теперь рвался в бой.
— Собрал, — коротко ответил я. — Для дела.
— Поздние, говоришь? Все? — уточнил другой, постарше, со шрамом через лоб, который сходился у переносицы. Его звали Тихон.
— Все, — кивнул я. — Проверено.
Тихон прищурился, осматривая каждого из моих ребят по очереди, словно пытаясь определить их цену. Потом хмыкнул и отошел.
Потом пошли вопросы уже к самим новичкам. Я не вмешивался, позволяя ребятам вливаться в коллектив. Да и моя репутация уже была достаточной, чтобы приведенные мной люди не вызывали никаких сомнений.
Я видел, как бойцы из лагеря Ратникова сбивались в плотные кучки, переговаривались, кивая в нашу сторону. Их лица были недовольными, настороженными.
Семь сильных новых бойцов, и все примкнули не к ним, а ко мне. Это меняло баланс, даже если пока только в восприятии. Один из них, тощий парень с хищным лицом, что-то сказал другому, и тот бросил на нас быстрый, колючий взгляд. Я встретился с ним глазами, и он тут же отвел взгляд, сделал вид, что поправляет ремень.
Сам Ратников стоял у входа в трактир, спиной к площади, обсуждая что-то с Романом и Климом.
Он ни разу не повернул голову в нашу сторону. Не посмотрел. Не кивнул. Полное, демонстративное игнорирование. Как будто нас здесь не существовало.
Его спина была прямой, плечи напряжены. Роман, слушая его, кивал, но его взгляд скользнул по нашей группе, задержался на Семене, потом на Нине, и в его глазах мелькнула усмешка. Потом он снова сосредоточился на словах Ратникова.
Червин появился ровно в одиннадцать. Его глаза сразу нашли меня
