девчонки, приказал ей слезть, держа её под прицелом дробовика.
- За сим, прошу разрешить откланяться, - усмехнулся я, поправив капюшон, немного сползший с моих кошачьих ушей, и перехватив поводья, помчал лошадь дальше по дороге. В какой-то момент я обернулся, и увидел, что стражник посадил аргонианку на свою лошадь, и погладил её по голове, что-то говоря ей, а та, разревевшись, уткнулась ему в грудь…
***
Наступила ночь. Или поздний вечер, ведь черт его знает, сколько сейчас было времени, ведь часиков у меня больше не было, а определять точное время по звёздам, луне, или ещё какой-нибудь фигне, я не умел. Интеллект не позволял, хе-хе, ведь большая часть мозга была забита информацией об огнестреле, ножах и другом оружии. Да и мой нынешний мозг, был ещё меньше, чем прошлый! Да и ко всему прочему, его приходилось делить с одной маленькой ноющей, по поводу и без, девочкой-кошкой, которая меня уже, если честно, начала подзаебывать!
- Куда мы идем, Кимура? Может немного передохнем? Пить хочется! Почему ты не взял чего-нибудь попить? Ой, а что это там? А где мы? А кто мы? А зачем мы?
Вот примерно такими вопросами, вкупе с её писклявым голосом, Алисия, кажется, хотела мне разрушить остатки психики, которая и так держалась на очень тоненькой ниточке. Но мне приходилось терпеть, ведь что я мог сделать со своим внутренним голосом? Как ни старайся, её не заткнешь, зараза…
- Слушай, а ты можешь хоть минуту помолчать? – не выдержав, рявкнул я, отчего моя гнедая кобылка, которую я назвал Щука, испуганно заржала. – Ты мне уже все мозги вынесла, блин! О, Великий Аналь, я даже боюсь представить, как будет тяжко твоему мужу! Уверен, парень просто повесится… Или будет бить тебя!
- Н-но… Мне же больше не с кем говорить, вот я и…
- Завались!
- Почему ты меня обижаешь? Я ведь тебе…
- Да заткнись ты уже! – прошипел я, остановившись на месте, и призвав духовное оружие, в виде своей любимой двустволки. – Слышишь?
Она, наконец, заткнулась, видимо обидевшись, а я внимательно прислушался и… Все верно, мля, мне не показалось!
Развернувшись, вместе с кобылкой, и наставил ружье между двух деревьев, туда, откуда доносился перезвон колокольчиков, который уже довольно давно преследовал нас. Как хорошо, что обе мои руки сейчас были свободны, хоть и сильно болели, ведь корзинка с пирожками висела на Щуке, привязанная к седлу.
- Э, покажись! – громко произнес я, немного поежившись. Ночь, паскуда такая, сегодня была холодная, и мое тонкое платье нихера не помогало. Да и ветер, словно издеваясь, был прохладным. – Твоя скрытность полное говно, между прочим!
- А я и не пытался прятаться, - жутковато произнес шут, выходя из-за дерева, звякая колокольчиками на шапке и носках туфель. Его лицо было растянуто в мерзкой пугающей улыбкой, которая, в прочем, с моим «ангельским» оскалом, не сравнится.
- Мать моя женщина, - усмехнулся я. – Цицерон, ты ли это? Если так, то… Какая сука провела Черный обряд?
- М? Ты о чем, девочка? – удивился шут, сделав шаг ко мне. Руки он держал за спиной, что мне совсем не нравилось. А ну как чего прячет там? Какой-нибудь шутовской дылдо? Ужас, просто ужас!
- Да так, не обращай внимания. Это мои заскоки, буду честным… Так и чего тебе нужно? Если ты думаешь, что я легкая добыча, то лучше тебе сразу разворачиваться и бежать подальше, хе-хе! Я от бабушки ушел, я от дедушки ушел… А вот какого-то клоуна замочу нахер!
- Девочка, которая выражается такими неприличными словами, - замотал головой последователь Матери Ночи. – Ай-ай-ай! Но думаю, этому удивляться не стоит прямо уж так сильно, особенно после того, что ты натворила в Милиоде, верно? Я видел, как ты убивала людей оружием с других планет, и скажу, что мне понравилось…
- Ой, дядь, ну я сейчас вся потеку прям! – саркастично произнес я, шмыгнув носом. – Че, думаешь, я на твои сраные словечки попадусь? Говори уже, че надо, а то считаю до трех и…
- Помоги мне! – вдруг произнес шут. – Мне понравилась твоя жестокость и хладнокровие! Если ты спокойно убивал взрослых, то…
- Слышь, мужик, я весь детский приют вырезал, - фыркнул я, а средневековый клоун вдруг издал довольный вопль, от которого у меня по спине пробежали мурашки, а Алисия в моей голове даже взвизгнула, начав шептать, какой он страшный.
- Плохо! Очень плохо! Детский приют… Много мяса… Еда, вкусная еда!
- У тебя все нормально?
- Нет, потому что я хочу есть! Мне нужна еда! А питаюсь я только детьми, ведь у них самое сочное мясо, и самые вкусные косточки! Мои личные предпочтения! Накорми меня, прошу! – шут дернулся ко мне, но осекся. – Давай дойдем до следующего города! Ты будешь приводить в какой-нибудь переулок детей, а я буду там их спокойно есть! Я не люблю подвергаться опасности, а вот ты… Тебе же без разницы, да?
- Да, но… Я не работаю за спасибо! А за такое заданьице, тебе придется платить мне огромные деньжищи, которых у тебя, судя по всему, нет!
- Деньги! Деньги! Деньги! – шут запрыгал на месте, начав исполнять танец «нарика под коксом», хлопая при этом в ладоши. – Людишкам и зверушкам нужны только деньги! Как же весело! А что если, я предложу тебе нечто особенное? Частичку… себя?
- Эмм… Нет, спасибо, на такие извращения мы не пойдем. Мне хватило и того, что я, не так давно, ксеноморфа трахнул, так что… Не-не-не!
- А? – не понял шут. – Как ты мог…
- Долгая история. Тогда я был парнем, - вздохнул я, и как ни странно, клоун понимающе закивал. И вдруг, после того, как он улыбнулся, чисто акула, из его спины показались четыре щупальца, потом шесть, ну а потом их стало штук двенадцать. Но это были не те щупальца, которые когда-то изнасиловали Синохарочку, а… какие-то другие. Как у Доктора Октавиуса, только, судя по всему, принимавшие любые формы. Короче, тупа биомасса, вот!
- Я могу подарить тебе эти щупальца! Просто накорми меня десятью детьми, желательно толстыми, и… - тут шут схватившись за одно из щупалец, оторвал его, и опустил на землю. При этом оно осталось живым. – У меня их бесконечное множество, так что я могу дать тебе столько щупалец, сколько ты захочешь!
