с ним, затолкав одежду мальчишек в щель под домом, и отправились в таверну. Думаю, не стоит говорить, какие были взгляды у прохожих, когда из-за дома вышел шут, которому на вид было лет тридцать, и маленькая неко…
- Ещё восьмерых съем, и можно будет искать место для сна, - поглаживая живот, улыбнулся сраный шут, пока мы с ним шли по улице. Рожа у него была чересчур довольная, как по мне. - Эй, малышка, вот тут я снял нам комнату!
- Ты что, серьезно? – опешил я, когда шут показал на таверну, на вывеске которой было написано «Кровавая колбаса». М-да, хорошее название для таверны, которая больше походила на притон. Оттуда доносились пьяные голоса, распевающие песни, ублюдочный смех, а из открытого окна на втором этажа, выходившего на главную улицу, вылетали стоны и ахи, говорящие о том, что кто-то кого-то пердолил… И судя по всему, нихера не нежно! – Слышь, Цицерон хренов, ты издеваешься?
- Что не так? Это ближайшая таверна, которую я нашел, да и чего тебе бояться-то? К тому же, я тебя буду сопровождать! – шут хлопнул в ладоши, и хотел хлопнуть меня по спине, но получил от меня удар под ребра.
- Давай веди, - фыркнул я, натянув посильнее капюшон, и опустив голову, схватился за рукав шута. – Учти, если будут спрашивать, я твоя дочь, или вроде того, понял?
- Как не понял-то! – улыбнулся Пелливайз, и поглядев по сторонам, трансформировал себе кошачий хвост, чтобы стать похожим на неко. Удобно, блин!
Когда мы вошли внутрь, то я тут же взял свои слова о том, что это притон… Это хуже! Этот какой-то недо-бордель, скрещенный с баром «Голубая устрица», находящийся в мире магии и кошкодевочек!
Быстренько поднявшись на второй этаж, шут привел меня в снятую им комнату, и я тут же увалился на кровать, начав поливать всё и вся трехэтажным матом. Мысленно, само собой… Но даже так меня прервали стоны и крики доносившиеся из соседней комнаты, которая была той самой, в которой кого-то жестко приходовали во все щели.
- Да что за непруха такая? – проворчал я, когда Пелливайз вышел из комнаты, чтобы принести мне пожрать, ведь пирожков у нас больше не было. Я их все сожрал по пути, и не то, чтобы они были очень вкусные… Жалко было, а то ещё пропадут! – Эти придурки перестанут там уже или что?
- А что там вообще происходит, а? – испуганно спросила Совесть. – Там кого-то избивают?
- Ну, считай что так, - выдохнул я, расстегнув завязки под шеей, и отбросив плащ в сторону…
***
Зажимая кошачьи ушки, я злобно скрипел зубами, ворочаясь на кровати. Единственным моим желанием было встать, и пойти расчленить тех озабоченных ушлепков из соседней комнаты, которые прекратили свои стоны вечером, после ужина, а сейчас, ночью, опять взялись за своё.Судя по голосам, там было уже пять девок и один парень.
- Слушай, Пелль, может всё-таки откажешься от принципов, и сожрешь взрослых? - спросил я шута, который спал на полу, и которому я, с барского плеча, дал одеяло под голову. – Они реально заколебали, блин!
- Если я их сожру, то мне хватит мяса, чтобы впасть в спячку… - задумчиво, с жутковатой ухмылкой на роже, произнес пожиратель. – Тогда тебе придется помогать мне искать хорошее место, если хочешь получить щупальца!
- Я сейчас на всё пойду, лишь бы поспать, - фыркнул я, и соскочив с кровати, надел плащ, накинул капюшон, и кивнув шуту, вышел из комнаты. Подойдя к соседней двери, с не очень довольным Пелливайзом, я постучался.
- И чего… Эй, тебе чего, малышка? – довольно дружелюбно произнес молодой парень-неко, открывший дверь. Заглянув в комнату, я увидел пятерых молодых девчонок, четверо из которых были неко, а одна человеческой самкой, и вот у нее был одет ошейник рабства. И именно она, почему-то подбежала к парню, и прижавшись к его руке обнаженной грудью, уставилась на меня и Пелля широко раскрытыми глазами.
- Может уже дадите поспать? – произнес шут, улыбнувшись жутковатой улыбочкой. Пф, вот моя улыбочка сработала бы эффективнее, но с этим лицом, которое у меня сейчас, все делается милее, а не злее и страшнее.
- У нас вчера годовщина была, - фыркнула рабыня, которая была рыжеволосой. – Мы имеем права хоть немного развлечься…
- Стой, что?! – не понял я.
- Годовщина свадьбы, - рабыня показала кольцо на пальце. – Идите уже отсюда, а то мы…
Я не дал ей договорив, призвав биту, и выставив щупальца, и схватив её одним из щупалец за лицо, швырнул через всю комнату, а шут тем временем откусил голову парню, которому было лет двадцать.
Влетев внутрь, я увернулся от удара с ноги, которым меня попыталась вырубить коротковолосая блондинка-неко, и битой ушатал ей по ребрам, а затем резко развернувшись, сделал подсечку брюнетке, и вырубив её ударом по голове схватил двух остальных девок щупальцами за горло. Удар голова друг о друга – и они отправились в последний сон, ведь им не суждено будет проснуться.
Пока шут пожирал всех пятерых, закрыв дверь, я поднял с пола рабский ошейник, который слетел с её шеи, когда сдох парень, и вертя его в руках, уселся за стол, и со злобной ухмылочкой стал наблюдать, как Пелливайз кушает. Совесть что-то там пищала, а мне было пофиг, ибо уже реально задолбала.
Когда Пелливайз закончил трапезу, вытерев рот платьем одной из девок, мы с ним вернулись в нашу комнату, где я благополучно лег спать…
***
- Нет, зараза мелкая, ты меня уже точно заколебала, - прошипел я, ударившись башкой об стол, из-за чего Алисия тихонько застонала. – Ты мне уже весь мозг поимела, блин! Изнасиловала каждую клеточку извилин своим нытьем, стонами и болтовней!
- Но я же просто… Просто хочу поболтать, - обиженно произнесла Алисия, а я тем временем еще пару раз ударился башкой об стол, почувствовав, как рассек себе лоб.
- Как только верну свое тело, я тебя скормлю или Пелливайзу, или Зорьке!
- Ладно, я… Я молчу!
Как ни странно, она и правда заткнулась, и я уже собрался спокойно дожрать чертову кашу, как в комнату влетел сраный Весельчак, и положил передо мной на стол какую-то листовку. И честно… Увидев, что на ней изображено я закашлялся, не удержавшись от смеха!
- С-серьезно?! – усмехнулся я, прокашлявшись.
