в керосиновой лампе. Армия. Хорошо вооружённая и обученная, с укреплениями, которые будут держать под контролем все границы Боки. Промышленность — прежде всего, судостроение и судоремонт. В конце концов, если Пула и Сплит строят на своих верфях броненосцы — почему не могут Котор, Будва, Херцег-Нови?
«Порто-франко», — уже сонно подумалось Владичу. — «Торговые соглашения. Князь Никола, без пошлины…»
Парень провалился в сон и проснулся только тогда, когда солнце, поднявшееся из-за полуострова Врмац, коснулось своими лучами деревьев у Змаева Гнезда. Петар, трясший командира за плечо, выглядел встревоженным:
— Господарь! С Суторины сигнализируют: «Под обстрелом артиллерии, просим помощи!».
Глава 24. Два хорвата
Короткие переговоры с правым флангом прояснили ситуацию: часть австрийской артиллерии ночью была установлена у старого кладбища, чуть выше спуска в долину. При максимальной дальности боя в четыре километра полевые орудия смогли накрыть передний рубеж повстанцев. Правда, позиции черногорцев не были в прямой видимости, и вражеские артиллеристы вели огонь вслепую, однако им, похоже, не было нужды экономить снаряды. Так что в тот момент, когда Петар будил господаря, Павелич уже приказал своим людям отойти. Гелиограф с Суторины передал сообщение о продвижении цепей австрийской пехоты по новой дороге, после чего неожиданно перестал сигнализировать вовсе.
— Наш первый кандидат? — тихо спросил Петар, стоявший рядом с Драганом.
— Не будем судить поспешно. Первая батарея — беглый огонь по дороге, шрапнелью. Петар, пусть со Святого Ильи попробуют связаться с Грабовником, напрямую или через Камено. Узнайте, что предпринял Ивелич, если предпринял. Из Будвы вестей нет?
— Пока нет, господарь.
— Тогда пусть от Ильи свяжутся и с Будвой. Узнают, добрался ли вестовой, и когда отправится «Прага».
Через полчаса выяснилось, что Неманя Ивелич не предпринимал ничего. Он уже знал об отходе первой линии обороны у Суторины, но продолжал стойко охранять пустынную Герцеговинскую дорогу.
— Господарь Павелич решит, что мы нарочно губим его людей, — заметил принёсший новости Петар.
— Его батарея у церкви Князя Лазаря. Сейчас самый удачный момент, австрийцы на дороге должны быть перед ним как на ладони. Передай, пусть открывает огонь и не жалеет припасов. Передай ещё, что Ивелич уже извещён, и к вечеру доставит заряды. Сигнализируй, пока Павелич не подтвердит, что приказ получил и понял.
Петар вышел. Драган, склонившись над маленьким походным столиком, буравил взглядом начерченный накануне план.
«Ну, кто? Кто же из вас предаст, господари мои? И когда?»
* * *
— «Прага»?
— Никаких вестей. Гелиографы у Будвы не отвечают.
Драган коротко, но от души выругался.
— Превлака, Мамула, Арза?
— Всё в порядке.
— Хоть на этом спасибо. Котор?
— Полный порядок.
— Вериге?
— Обе батареи готовы к бою.
Владич сел на койку, уперев локти в колени и составив руки домиком перед лицом, словно в молитве.
— Что ж там такое на юге, — пробормотал он.
— Может быть, послать второго вестового?
— Не надо. Продолжай сигнализировать, может, что-то с гелиографами.
— С обоими разом? — с сомнением покачал головой Петар, но всё-таки вышел из палатки.
— Господарь Радонич!
Мужчина снова просунул голову под полог.
— Попробуй передать сигнал в Космач через Котор. И через Космач, если откликнется — Цакташу. Пусть доложат, почему молчит Будва.
— Господарь! — рядом с головой Радонича появилась голова Тодора. — Австрийцы наступают по старой дороге, мы насчитали три цепи пехотинцев. Редких, шагов по шесть-семь между солдатами.
— Господарь! — между мужчинами в палатку протиснулась Даница. — Из Витальина передают: атака по фронту.
— Хорваты? — вскинулся Драган.
— Нет, только пехота. Даже без пушек.
— Вряд ли они перебросили все орудия на ту сторону хребта, — парень направился к выходу и остальные расступились, пропуская его.
С одного из наблюдательных постов на западном склоне действительно были отлично видны цепи пехотинцев, пробиравшихся через между холмами и старой дорогой. Белые мундиры то и дело скрывались за деревьями, снова показывались. Солдаты старались максимально использовать естественные укрытия и продвигались не спеша.
— Это не атака, а какой-то променад, — нахмурился Владич.
Запыхавшаяся Зорана сбежала по тропинке от гелиографа и, толком не переведя дух, доложила:
— У Витальина австрийцы остановились шагах в семистах и ведут огонь. Воймирович хочет подпустить их поближе и дать залп шрапнелью.
— Нет!!! — Драган, сообразив, скачками понёсся наверх, к гелиографу, крикнув на ходу:
— Второй и третьей батарее приготовиться, ориентир — Молунат!
Добежав, парень начал спешно передавать: «Артиллерию не использовать. Артиллерию не раскрывать». Пост на хребте подтвердил сигнал, но тут с юга донёсся отдалённый раскат пушечных залпов. Драган в ярости ударил себя кулаками по бёдрам, потом развернулся и побежал вниз.
Он ещё был на полпути к мортирам, когда орудийный гром повторился, но уже гораздо ближе, по ту сторону приморских холмов. Владич, бормоча сквозь зубы ругательства, приник к биноклю. Перепуганная Зорана уже умчалась обратно на пост, и Даница собиралась последовать за сестрой, когда парень оторвал бинокль от глаз и, увидев связистку, приказал:
— Записывай! Скорее!
Через минуту координаты, продиктованные Драганом, были переданы артиллеристам. Мортиры Змаева Гнезда басовито рявкнули, отправив к цели первые гранаты.
* * *
Около двух часов дня бой, наконец, завершился. На северо-востоке к небу поднимались клубы дыма: горела южная окраина Суторины и церковь Святого Стефана. Австрийцы сумели продвинуться до первого укрепления, оставленного повстанцами, но тут пушки Павелича отыгрались за утреннее отступление, кроша камни и людей. Иосип настолько вошёл во вкус, что — веря в скорое восполнение снарядов — перенёс огонь на батарею у кладбища. Прежде, чем в Змаевом Гнезде узнали об этой инициативе правого фланга, прошло с полчаса. Владич выдал очередную порцию ругани, про себя надеясь, что хотя бы какая-то часть выпущенных вслепую снарядов попала в цель.
К юго-западу от Кобылы мортиры Драгана определённо накрыли артиллерию австрийцев. Пара мощных взрывов дала знать о том, что у противника стало либо меньше пушек, либо меньше боезапаса. Правда, в ответ заговорили собственные мортиры оберста Садовяну, и на Змаево Гнездо посыпались гранаты. Потери были относительно невелики — пять убитых и одиннадцать раненых — но прежнее приподнятое настроение на позициях улетучилось. Артиллеристы с посуровевшими лицами метались у своих орудий, спеша перезарядить и сделать выстрел. Пехотинцы укрылись кто где мог. Интенсивная артиллерийская дуэль с австрийцами продолжалась около часа, однако результат в этот раз был гораздо скромнее: ни единого взрыва. Если ответная стрельба повстанцев и поразила цели, то только из живой силы.
Будва по-прежнему молчала, молчал и форт Космач. «Прага» исчезла. Палташич передал, что отправляет на юг отряд в тридцать человек — выяснить, что там произошло.
В жарком мареве повисла гнетущая тишина, нарушаемая только стонами раненых. Драган сидел на камне
