раной, которая отняла много времени. Пришлось восстанавливать кости, сращивать мягкие ткань и жилы, вытравливать чужую духовную силу и стихию. Окончательно в себя я пришёл уже ближе к утру. Полностью не восстановился, но был в себе, соображал и… не испытывал никаких эмоций. Внутри меня будто всё замёрзло, остановилось.
Наверное, не стоило переживать.
Меня хотели убить, я защищался, решив, что мои цели важнее, чем желания этого высокомерного пирата.
— Оклемался? — спросил Дениэль, появившись рядом.
— Ты его добил сам, — сказал я.
— Что тебя удивляет?
— Подумал, что заставишь меня это сделать.
— Стоило бы. Считай это ещё одним уроком. Не надо врагу давать времени, чтобы перед смертью испортить тебе жизнь.
— Учту, — кивнул я.
Теперь понятно. Я был не в состоянии, а что там мог выкинуть Ранван — одним богам известно.
— Почему я победил? — задал я другой вопрос.
— Тебя опять что-то удивляет?
— Если не ошибаюсь, это был Король трёх слоёв. Я же Старший Мастер первого слоя. Разница слишком велика, а я не увидел чего-то особенного.
— Ты верно заметил. Причина во мне. Я подавил Ранвана.
— Как это понимать?
— А ты не думал, что было бы, отпусти я его живым?
— Он бы продолжил охоту? — вскинул я бровь.
— До этого мне нет дела. А то, что он мог рассказать Бинхуэм о встрече со мной здесь, на территории академии — меняло все расклады. Пришлось бы вас забрать и уйти.
— Получается… — помедлил я, формируя мысль, — его подавило понимание, что живым он не уйдёт?
— Это и то, что я значительно сильнее. Слабый человек, надломленный горем, встретил того, кому ничего не мог сделать. Ты победил гнилую ветвь. Здесь особо нечем гордиться, учитывая, что ты получил серьёзную рану.
— Если бы не получил, здесь бы всё равно нечем было гордиться, — качнул я головой. — Я уже встречал этого человека. После того как спас его дочь. Он показал себя довольно грубым и высокомерным. Но Гармония…
— Симпатичная девица?
— При чём здесь это? — свёл я брови. — Она хорошая девушка и не заслужила всех этих страданий.
— Тебе придётся справиться и с этим.
— Как? Я действительно чувствую себя виноватым перед ней.
— В чём твоя вина?
— Что всё так вышло.
— А это был твой выбор?
— Что в случае её брата, что в случае отца — я сражался насмерть.
— Ты напал первым?
— Нет.
— Тогда не бери на себя слишком много. Нет, серьёзно, — добавил Дениэль, увидев, как моё лицо так и перекосило от таких банальностей. — Я не просто так говорил, что важно поставить свои цели выше других. Это часть веры в себя. Вера — один из фундаментов того, что двигает дальше. Если ты не веришь в себя, не веришь в свои цели, не признаешь их важность — как собираешься побеждать?
— Это звучит донельзя цинично. Предлагаешь относиться к людям… — я покрутил нервно рукой, пытаясь подобрать слово, — как к ресурсу? Досадным помехам на моём пути? Пище для возвышения?
— Почему нет?
— Потому что мне это не нравится? — спросил я, больше себя, чем отца.
— Тогда придумай, что с этим делать.
— Как будто это просто.
— Я уже и забыл, как часто маленькие дети плачут и жалуются, что им тяжело.
— Разве ты видишь слезы? — огрызнулся я. — Моя мать всю жизнь рассказывала, что нужно беречь человеческие жизни. Тебя я никогда не видел, вот, встретил, и ты мне рассказываешь, что нужно использовать всех на своём пути ради возвышения. Плачусь? Плохо же ты понимаешь своего сына, отец, — сказал я ядовито. — Скорее я раздражён тем, что вы с матерью оказались такие себе родители, которые даже между собой некоторые моменты согласовать не могут.
Я ожидал, что он разозлился или осадит меня, но — нет. Дениэль продолжал смотреть раздражающе спокойно.
— Два пути. Соедини их, если хочешь. Выбери один, найди свой. Это называется думать своей головой.
Нет бы что дельное подсказать. Или это и есть — дельное?
— А как же особая аура? — сменил я тему.
— Ты о чём?
— Один мой друг предположил… Тут надо сказать, что я неплохо нахожу всякие интересные места и часто встречаю разумных зверей. Мой друг предположил, что это, потому что я такой добренький.
— Добренький и поэтому находишь зверей? — вскинул брови Дениэль.
— Договариваюсь с ними, — уточнил я, только сейчас поняв, как это глупо звучит.
Дениэль молчал, молчал, а потом раз, и рассмеялся. Впервые его смех слышу и вижу. Хочется подойти и пнуть.
— Как жаль, что никто мне не объяснил все мои особенности, — ответил я резко.
— По твоей логике… — перестал смеяться Дениэль, но не перестал смотреть насмешливо, — травоядные должны легко договариваться с хищниками, потому что… добренькие, — хохотнул он ещё раз.
— Тогда в чём причина? Факт есть факт. Я легко договариваюсь со зверями и нахожу их чуть ли не на каждом углу.
— Дай подумать… — несколько издевательски произнёс мужчина. — Быть может, причина в том, что твой отец — царь зверей? Конкретно тебя это делает кем-то вроде принца.
— Принц зверей? — скептически спросил я.
— Парень, от которого пахнет царём зверей и которого, если тронуть, будут проблемы, — уточнил Дениэль, — У Жара это выражено сильнее, поэтому ему куда чаще бросают вызов, думая, что он покушается на территорию. В тебе же мало звериного, не как в старшем брате, поэтому все эти нюансы могут быть непонятны. Хотя… — теперь он задумался по-настоящему. — Ты ведь слышишь ту черепаху?
— Заратраста? Слышу. Старик тот ещё болтун.
— А вот другие слышать не будут.
— Это как? — удивился я.
На что Дениэль в который уж раз тяжело вздохнул, видимо, страдая от моего невежества.
— Когда Жар заходит на территорию могучего зверя, он пахнет и ощущается как тот, кто собирается бросить вызов. Он буквально излучает постоянную угрозу и желание подраться. Ты же ощущаешься как тот, кто не прочь поболтать.
— Не прочь поболтать, — повторил я и нервно хмыкнул: — Вот уж точно.
— Ничего смешного. Ценная способность, если подумать. Проверь и убедись — никто твою черепашку
