секунд! — крикнула Эйра. — Все слушайте: когда ветер стихнет, работаем в свободном режиме. Далеко не расходиться, дистанция видимости. Добиваем всё, что шевелится.
Каждая секунда казалась вечностью. Вихрь выл, бурая масса из крови, льда и мёртвой зелени кружилась всё медленнее, постепенно теряя силу. Осколки тьмы тускнели и выпадали из потока, стуча по ледяному полу, как горсть монет, брошенных в миску для подаяния. Торн держала, стиснув зубы и выжимая из себя последние капли. Она умница: ничто не укрепляет каналы, как подобные вещи, но завтра ей будет плохо. Точнее, не так: завтра она пожалеет, что не сдохла от клыков этих тварей.
На счёт «десять» вихрь рухнул. Торн выдохнула и согнулась, упёршись руками в колени, когда столб ветра развалился, выплёвывая содержимое во все стороны: ошмётки мха, ледяные осколки, куски тварей и облако зелёных спор, от которого все закашлялись.
— Свободная охота! — сквозь кашель приказала Эйра. Вот это по-нашему.
Дэмион рванул влево, туда, где за рухнувшим стеллажом скулили две уцелевшие гончие. Его движение было текучим и быстрым, а в руке уже формировалось ледяное копьё с чёрными прожилками тьмы. Первую тварь он достал копьём на бегу — удар в бок, сквозь содранную шкуру прямо в печень. Она захрипела и попыталась даже подыхая его укусить, но тяжёлый удар ботинка в голову оборвал её жалкую жизнь. Вторая бросилась на него сбоку, разинув двойные челюсти, но Дэмион даже не повернул головы. Ледяной щит на левом предплечье принял удар, и челюсти гончей сомкнулись на льду вместо плоти. Раздался хруст. Зубы внешней челюсти сломались о лёд, и тварь попыталась отпрянуть, воя от боли, но не успела: из щита выросли острые лезвия-сосульки, разорвавшие голову твари на части.
Эйра работала по центру, где три оглушённые вихрем гончие пытались встать на ноги, скользя по ледяному полу ободранными лапами. Ледяная королева сражалась, словно танцевала на коньках, скользя по льду так же легко, как опытные фигуристки. Тонкие, как бумага, ледяные клинки срывались с её ладоней, и каждое несло с собой смерть. Первое прошло через горло ближайшей твари. Второе отсекло переднюю лапу второй. Третье — точно между глаз третьей, которая попыталась прыгнуть и получила лезвие в череп на взлёте. И следом ещё одно лезвие, чтобы добить вторую. Минимум энергии при максимуме эффективности. Стиль Эйры Чен во всей его красе. Каждое движение выверено до миллиметра, ни одного лишнего жеста, ни одной потраченной капли энергии.
Я занимался самой неблагодарной работой — добивал раненых тварей, которых вихрь протащил по полу и бросил у стен. Подарок Давида был просто идеален для этой работы. Нож из стали разлома входил легко, будто это была не плоть, а бумага. Мне не нужно было думать, тело делало всё само. Шаг — и клинок впивается в горло полудохлой псины. Рывок — и тут же укол в основание черепа, поворот — и вот я уже бью между рёбрами. Быстро, чисто, без лишних затрат энергии. В отличие от остальных, каждая капля энергии для меня на вес золота. Да, с регенерацией заполнять ядро было куда проще, но всё ещё слишком медленно. Так что никаких энергетических техник, только старая добрая резня. Каждая умирающая тварь отдавала каплю жизненной силы, и кадавр-ядро впитывало её жадно, как песок впитывает дождь. Пусть крохи, но эти крохи складываются, и я ощущал, как разлом кормит меня быстрее, чем я трачу силы.
Алиса стояла в центре построения — бледная, сосредоточенная, с расфокусированным взглядом Зрящей. Умница понимала, что справиться с тварями мы сможем и без неё, а вот если будут проблемы… хотя не «если», а «когда». Так что именно она крикнула, когда Торн, всё ещё согнутая, пыталась отдышаться у стены.
— Вожак! Сверху! — крик Алисы. И в тот же миг я понял, что она совершила ошибку. Крик выдал её позицию, и красноглазая тварь прыгнула с третьего яруса не на обессиленную Торн, а на Алису. На источник звука. На самую слабую, самую ценную и самую незащищённую цель в нашем построении. Двести килограммов мха, хитина и ярости, нацеленные на девчонку D-ранга, которая стоит в центре с расфокусированным взглядом Зрящей и не может ни ударить, ни отпрыгнуть, потому что она слишком глубоко ушла в транс.
Все четверо среагировали почти одновременно, и в этот момент я впервые за всё время в этом мире увидел, как работает настоящая команда.
Торн выстрелила первой, хотя стояла дальше всех. Воздушный кулак — маленький, жалкий по сравнению с теми, что она выпускала десять минут назад, из последних сил, на горящих от боли каналах, с трясущимися руками, но направленный всё так же идеально точно в падающую тушу. Удар не остановил вожака, но чуть сбил траекторию. Тварь дёрнулась в воздухе, потеряв долю секунды, и эта доля секунды стоила ей жизни.
Эйра атаковала льдом — не тонкими лезвиями, а максимальным контролем. Четыре ледяные скобы выросли из ледяного пола в той самой точке, куда приземлялся вожак, и захлестнули его лапы в момент касания, вдавливая в лёд. Тварь дёрнулась и завыла, мышцы вздулись под мхом, пытаясь разорвать оковы, но Эйра наращивала слой за слоем, вливая энергию потоком.
Дэмион ударил раньше, чем подумал. Я видел это по его телу — никакого расчёта, никакой тактики, чистые рефлексы. Копьё из льда и тьмы вошло в правый бок вожака, туда, где вихрь содрал мох и обнажил хитин. Чёрные прожилки расползлись от точки удара, и тварь взвизгнула, а Дэмион рванул древко вбок, разворачивая рану ещё сильнее и отбрасывая вожака от Алисы метра на три — в мою сторону.
Кросс не думал и не выбирал направление. Его вели звериные рефлексы, которые велели ему встать между тварью и Алисой, и копьё само пошло в ту сторону, которая убирала угрозу от неё. Парень, никому не доверявший, бросился в бой не ради победы, а ради девчонки, которая кричала предупреждение его команде.
Вожак лежал на боку, придавленный тяжестью ледяных оков, которые Эйра наращивала даже сейчас. Из пробитого бока текла густая зелёная жижа, а хитин вокруг раны почернел от тьмы Дэмиона. Тварь ещё дышала, ещё скалилась, ещё пыталась дотянуться до меня лапой, в которой оставались когти, покрытые спорами.
Одно движение. Нож вошёл в основание черепа вожака — точно между первым и вторым позвонком, туда, где ствол мозга переходит в спинной. Точка, которую знает каждый мясник и каждый хирург, потому что удар туда мгновенно отключает все функции организма. Простая и чистая смерть, без агонии. Вожак дёрнулся один
