— позвал Артем через стену. — Ты там что делаешь?
Не спал. Или разбудила?
— Пытаюсь найти положение, при котором эта кровать не издает звуков агонии.
— Не найдешь. Такая старая сетка будет скрипеть всегда.
Я повернулась на другой бок. Кровать взвыла снова, но на другой ноте.
— Господи, — проворчала я.
— Попробуй лежать на спине, не двигаясь.
— Ты когда-нибудь пробовал не двигаться во сне?
— В армии спал на земле, не двигаясь, когда над головой летали трассеры. Сможешь — если захочешь.
— У меня над головой не трассеры, а паук.
— Где?
— На потолке. Сидит и смотрит.
— Он тебя не тронет.
— Он смотрит, Артем.
Через стену раздался звук, который мог быть как вздохом, так и приглушенным смехом. Потом шаги Артема по скрипучему полу. Моя дверь открылась, и в лунном свете появился мой спаситель.
Подошел к кровати, посмотрел на потолок, снял паука рукой и вынес за дверь. Вернулся.
— Готово, — доложил он.
Я рассматривала его снизу вверх. Лунный свет лежал на его лице, на скуле, на линии шеи, на ключицах в вырезе растянутой футболки. Волосы торчком, глаза сонные, босые ноги на холодном полу. И мне подумалось, что он чертовски красив, вот так, без всяких костюмов и аукционов.
Мне хотелось от него всего. Чтобы было жадно, горячо и немного стыдно. Чтобы это повторялось, и никогда не кончалось.
— Не уходи, — попросила я.
— Алиса, мама за стеной.
— Тогда ляг рядом и просто спи. Ты же умеешь не шевелиться! А я пошевелюсь на тебе!
Он простоял надо мной пару секунд, а потом опустился на край кровати. Панцирная сетка провыла, и мы оба замерли, прислушиваясь. За стеной было тихо. Бабки спали, или делали вид, что спят.
Артем лег рядом со мной, и кровать просела так, что мы скатились к середине, буквально влипнув друг в друга. Деваться было некуда, потому что сетка не дала бы нам расползтись.
— Тесно, — пискнула я.
— Терпимо.
— И очень жарко.
— Можно открыть окно пошире.
— Там комары.
— Тогда пусть будет жарко. Спи, Ермолова.
Я уткнулась носом ему в плечо. Он пах мылом и теплым хлопком футболки. Его рука обняла меня поперек спины, и это показалось таким привычным. Вот же странно! Нам доводилось проводить ночи вместе — стоит отметить, весьма целомудренные, — но сейчас стало так приятно, что я почувствовала себя на своем месте и решила лежать так до утра, не шевелясь.
Только бы он не ушел.
— Мне тут так нравится, — промурлыкала я ему в футболку.
— Тебе тут кажется ужасно, — тихо засмеялся Артем, слишком хорошо меня зная.
— Тут все ужасно и одновременно мне нравится. Так бывает?
— С тобой — постоянно.
Я улыбнулась ему в плечо и закрыла глаза.
Глава 5
Я проснулась от того, что кто-то кукарекал. Натуральный петух, живой, за окном, в шесть утра, и он орал так, будто его резали, хотя, уверена, никто этого не делал. Я была готова помочь, дайте только огромный нож.
Артем спал рядом, на боку, лицом ко мне. Его горячая рука лежала у меня на животе. Сетка за ночь просела окончательно, и мы оба ютились в центре кровати, в одной вмятине, прижатые друг к другу, как две ложки в ящике. Его нога была закинута на мою. Мне было жарко, душно, и я понятия не имела, как выбраться из этого плена.
Впрочем, я и не торопилась выбираться, залюбовавшись на Артема. Его лицо было в десяти сантиметрах от моего. Он спал с чуть приоткрытыми губами, ресницы оставляли тени на щеках, и мне очень хотелось их потрогать. Сейчас Артем не походил на телохранителя или бывшего военного, так бессовестно отрубившись рядом со мной, будто доверяет мне полностью и ничего плохого случиться просто не может. Это умиляло.
Мне хотелось провести пальцем по его брови, по переносице, и посмотреть, как он поморщится во сне. Но я не успела.
Петух заорал снова, и Артем открыл один глаз.
— Доброе утро, — шепнула я.
— Убей петуха, — ответил он и закрыл глаз обратно.
Я улыбалась так, что заболели щеки. Хорошо, что Артем этого не видел. Тем не менее, я кое-как выбралась из вмятины. Кровать провыла прощальный аккорд, Артем натянул подушку на голову. Я тихо вышла на веранду.
Утро было сырым и прохладным, трава блестела от росы, воздух пах землей, цветами и свежестью, от которой щипало в носу. На крыльце стояли калоши и лежала серая толстая кошка. Она посмотрела на меня и зевнула с выражением полного безразличия.
Я села на крыльцо рядом с кошкой и достала телефон.
Одна палка мигнула и пропала. Появилась снова. Пропала. Да что тут со связью?!
Я открыла приложение доставки еды. Загрузка... загрузка... ошибка сети. Обновила. Загрузка... белый экран. Обновила еще раз. Приложение показало карту и тут же ее спрятало, будто передумало.
Ладно, другое приложение. Аптека, доставка лекарств и косметики. У меня от вчерашнего душа кожа стянулась как барабан, легкий крем не справляется, нормального шампуня нет, средство от комаров я забыла, да и мои ноги к вечеру опять будут такими, словно я прошла поле боя. Открыла, вбила адрес, и на экране тут же высветилось беспощадное: «Доставка в данный регион невозможна».
Попробовала другой сервис. Третий. Этот вообще предлагал самовывоз из Серпухова…
Я попробовала загуглить, есть ли в этом поселке что-нибудь похожее на магазин косметики. Страница грузилась так долго, что я успела пересчитать доски в крыльце, а она так и не заработала, интернет снова сдох.
Застонала, и даже кошка смотрела на меня с сочувствием.
Из дома вышла мать Артема, опираясь на трость. Увидела меня с телефоном и улыбнулась с таким пониманием, будто видела эту сцену сотню раз.
— Деточка, тут нормально сеть только с чердака ловит, и то если ветра нет. А заказать сюда ничего нельзя. Почта раз в неделю приезжает, по четвергам, и то если дорогу не размоет.
— А магазин? Мне б крем…
— У нас только продукты. В соседнем поселке, три километра в ту сторону, — она махнула рукой в направлении, откуда мы вчера пришли, — есть еще один. Продукты, хозтовары, самое простое. Крема там точно нет, но есть вазелин… А, еще «Тик-Так» есть детский, крем такой от комаров.
— Вазелин
