мой, я всегда мечтала о большой семье. Больше всего на свете я хочу, чтобы у нас тобой были еще дети, а у Егорки братик или сестренка. Только... - запинаюсь, — я боюсь… страшно потерять… снова…
— Мы больше не будем терять. Я не позволю.
И я верю. Безоговорочно верю каждому слову любимого мужчины.
А через несколько дней муж везет нас с Егором в мою родную деревню. Говорит, это важно, но не признается зачем. А вид такой загадочный всю дорогу, что я начинаю нервничать.
Сынок зато сидит довольный в детском кресле, песенки поет под музыку из радио, да радостно восклицает, когда грузовик какой видит или трактор.
На машине до деревни мы доезжаем намного быстрее, чем на рейсовом автобусе. Нигде не останавливаясь, Егор проезжает дальше, в сторону кладбища.
— Ты привез нас к моим дедушке и бабушке? Я так давно не была на их могиле. Спасибо! — с трудом справляюсь с комком в горле, с благодарностью смотрю на моего Курагина.
— Идем, хочу познакомиться с твоими родными, пообещать им, что сделаю тебя и нашего сына самыми счастливыми на свете.
— Мы уже счастливы, — отвечаю ему тихо. И это правда.
Я не была у бабушки с дедушкой много месяцев, боялась, что там все заросло травой. Каково же было мое удивление, когда я увидела, что обе могилы ухожены. Трава выдрана, оградка недавно покрашена, цветы свежие, и дед с фотографии смотрит на нас, улыбается. Бабушка тоже.
— Варенька? Это ты? — раздается сзади знакомый женский голос. Оборачиваюсь и кажется, чуть не падаю в обморок от удивления.
К нам подошла Галина Михайловна с двумя веточками хризантем. Немного больше морщинок, но это она — женщина, которая поддерживала моего деда и меня после смерти бабушки, врач, принимавшая у меня роды и подарившая мне сына. Живая!
— Здравствуйте, я Егор, это я звонил вам, — протягивает ей руку Курагин.
— Приятно познакомиться, — мягко улыбается ему женщина в ответ, пытливо вглядываясь в лицо.
— Вы знакомы? Но как?.. — перевожу взгляд с нее на Егора и обратно. — Галина Михайловна! Мне сказали, что вы умерли!
Кидаюсь ей на шею, обнимаю крепко, всхлипываю от радости.
— О-о, — смеется женщина, гладит ласково меня по спине, — значит, теперь буду долго жить. Примета такая. А я вот на пенсию вышла, к твоим хожу, больше все равно не к кому.
Мы вместе подходим к моим родным. Она кладет одну веточку бабушке на могилу, другую — дедушке. Стоим рядом. Галина Михайловна вглядывается в цветную фотографию седовласого мужчины с добрым взглядом зеленых глаз. Сильно она любила моего деда. Всю жизнь.
— Пойдемте ко мне в гости, чаю попьем, расскажете где вы да как. Сынок у вас какой большой уже. Красивый мальчик растет. Богатырь. Как назвали-то?
— Егором.
— Егор Егорович? И то дело.
— А Полина? Где она? — спрашиваю осторожно, когда Галина Михайловна перестает суетиться и садится с нами за накрытый к чаю круглый стол.
— Полина полгода как замуж вышла и уехала отсюда. Много кто уехал, но и новые люди появились. В больнице нам ремонт сделали, пристроили еще один корпус, врачей молодых позвали. Две улицы частных домов как грибы выросли. Оживает потихоньку деревня, людьми заполняется.
Галина Михайловна еще что-то говорит, но я не слышу. Смотрю во все глаза на Егора, а он на меня. Улыбается.
«Ты знал, что Виталя меня обманул? Поэтому привез сюда?»
«Знал. Теперь тебе точно нечего бояться. Егор твой сын»
«Егор наш сын. Спасибо тебе!»
«Люблю тебя»
«И я люблю тебя»
Эпилог
Варя
— Любимый, а ты знаешь какой сегодня день? — целую Егора в ключицу, медленно, сантиметр за сантиметром, подбираясь к губам, чтобы окончательно разбудить своего соню. Потому что с минуты на минуту проснется младший Курагин, прибежит босыми ножками в нашу спальню и с разбегу плюхнется между мамой и папой, а мы будем его щекотать и целовать в маленькие пяточки.
— Мм… воскресенье… пятое сентября… больше не помню, — хмурится мужчина, напряженно вспоминая, что он упустил. — Помогай, память подводит.
— Верно, — целую, — воскресенье, верно, — еще поцелуй, — пятое сентября. А еще…
Провожу язычком по верхней губе любимого, одновременно с этим прижимаюсь слегка увеличившейся грудью к его великолепному подтянутому торсу. Егор перестал бегать по утрам в парке, зато вместе с Коротковым регулярно ходит в тренажерный зал сгонять лишние калории после моей стряпни.
— Это день нашего с тобой знакомства. Год назад.
— Ух ты! — муж с жаром откликается на поцелуи, резко переворачивает меня на спину и нависает сверху. — Надо запомнить. И отметить. Как насчет прогуляться по нашим местам? А вечером сына к Коротковым, а сами в ресторан?
— Под… держиваю…
Дыхание прерывается, когда этот невозможный, ненасытный мужчина, прихватывая губами или слегка покусывая кожу, отчего по телу бьют легкие разряды электрического тока, устремляется вниз. Ниже. Ниже. Оу! Мм!
Что бы Егор не предложил сейчас — я на все согласна, лишь бы он не прекращал свою сладостную исследовательскую пытку, от которой пальчики на ногах судорожно поджимаются, а руки то до боли сминают простынь, то зарываются в темные мужские волосы.
— Да!.. — извиваюсь телом в жарких объятиях любимого.
Все слова, что хотела произнести этим утром в качестве подарка на нашу маленькую годовщину, вылетели из головы, оставив только головокружительное возбуждение тела, ставшего мегачувствительным к любым прикосновениям.
Бабье лето задерживается, даря теплые солнечные деньки. Егор одной рукой обнимает меня, другой медленно катит перед собой трехколесный детский велосипед, на котором гордо восседает наш Царевич. Крутить педали младший пока не умеет, поэтому ножки стоят на платформе, зато пальчиками он крепко вцепился в руль, а лицо как у самого серьезного водителя, следящего опытным глазом за дорожной обстановкой.
В парке шумно и многолюдно. Горожане, как и мы, нежатся остатками лета, запасаясь впрок витамином Д. Лавочки почти все заняты. Много женщин с колясками и маленькими детьми. Дети постарше в разноцветных одежках играют в догонялки, подростки гоняют на скейтах, ловко шныряя по дорожкам промеж людей. Где-то играет музыка.
Мы доходим до каждой точки, на которой год назад встречались с Егором по утрам, общались, обменивались случайными взглядами и фразами. Вспоминаем сломанную коляску, произнесенные слова, делимся чувствами, что испытывали при очередной встрече. Смеемся, припоминая, как играли в семью на работе у Курагина и целуемся так же жарко, как в первый раз прямо в парке, стоя на середине асфальтированной дорожки, усыпанной свежеопавшими желтыми листьями.
— Присядем? — муж приглашает за столик летнего кафе и я соглашаюсь.
Садимся рядом, чтобы была возможность касаться
