Во-вторых, мне самому интересно, на что ты способен. Ты ведь боярин, всё детство живший под влиянием родового Истока. Да ещё и моё влияние должно сказываться. Вот и посмотрим, как эти вещи друг на друга наложились. Интересный эксперимент получился, между прочим. Не будь я в твоём мире инкогнито, можно было бы диссертацию защитить по теме влияния духовной сущности высшего порядка на боярскую кровь. Только для сравнения нужно взять контрольную группу простых бояр».
Слушая болтовню Захребетника, я шагал всё дальше и дальше. Стены разошлись в стороны, а пространство затопило тусклое зеленоватое сияние. Под ногами начал хрустеть песок, а с потолка потянулись острые пики сталактитов.
«Стоп!»
— Что? Сказали же остановиться, когда необычное почувствую.
«Ты, может, и не чувствуешь. А вот у меня стойкое ощущение, что мы пошли куда-то не туда».
Я притормозил и огляделся по сторонам. Сквозь зелёное сияние проступали грубые стены явно природного происхождения. Пол под ногами был неровный, и никакой «линейки» на нём не было.
«Что-то мы не туда зашли. Разворачивайся и иди назад».
Так я и сделал. Обернулся и двинулся обратно. Вот только через десяток шагов оказался на развилке двух коридоров.
«В правый».
— Уверен?
«Уверен, уверен. Иди уже».
Спорить я не стал: оба прохода выглядели одинаково. Но через пять минут передо мной возник перекрёсток сразу из пяти туннелей.
— Что-то я не уверен, что мы здесь были раньше.
«Ммм…»
— Ну? И куда мне идти?
«Назад давай, мы не тот проход выбрали».
Язвить, что Захребетник ошибся, я не стал. Припомню ему в другой раз, когда он умничать будет. Я снова развернулся и побрёл обратно. Но уже через сотню шагов стало понятно — мы заблудились. Это место со сталагмитами, торчащими из пола, я видел первый раз.
«Бывает. Я знаешь ли, не потомственный горняк, чтобы ориентироваться под землёй внутренним чутьём».
— И что делать будем?
Захребетник задумался, раздосадованно хмыкая у меня в голове. Но ни он, ни я придумать ничего не успели. За спиной раздался громкий кашель и хриплый голос спросил:
— Заблудился, человече?
Сделать я ничего не успел. Захребетник тут же перехватил управление и обернулся на звук.
Глава 28
ОМК
У стены стояла низенькая фигура человека. Одетая в мохнатые лохмотья, с каской странной формы на голове, с круглыми очками, закрывающими глаза. И шахтёрским фонарём в руке.
— О, какие люди! — Захребетник широко улыбнулся. — Ты что тут делаешь, Шубин?
— Шо?
Фигура подняла фонарь, пытаясь рассмотреть Захребетника.
— Ой!
Человечек попятился и попытался погрузиться в каменную стену.
— Куда собрался⁈
Захребтник прыгнул, схватил его за ворот и вытащил обратно. Поднял над полом, встряхнул и строго спросил:
— Шубин, ты как тут оказался? Насколько я помню, ты где-то на юге обитать должен.
— Никому я не должен, — закашлялся Шубин. — Злые люди там, даже краюху хлеба принести жалеют. Новомодными машинами стучат, страх совсем потеряли. А здесь тихо, люди уважительные, грубого слова не скажут. Опять же, силы вокруг много, я даже кашлять почти перестал.
— Хозяйка не выгоняет тебя?
— Ей до меня и дела нет, — усмехнулся подземный дух. — Я же на её камни любимые не покушаюсь.
— Всё с тобой ясно. Вывести можешь?
— А что взамен дашь?
— По шее могу дать. Шучу, что ты задёргался? Вот, рубль серебряный есть.
— Рубль? Рубль это хорошо, это честно. Поставь меня! Что я тебе, груша, чтобы в воздухе висеть?
Захребетник опустил Шубина на пол. Тот встряхнулся, поправил каску на голове и оглядел меня с головы до ног.
— А чего это вас двое? Не положено, когда двое в одном! За двоих два рубля давай!
— Ты сейчас доболтаешься, — Захребетник нахмурился. — Не твоё дело, сколько нас тут. Забыл, с кем разговариваешь?
— Забудешь тут, как же.
Шубин закашлялся, размахивая фонарём вперёд-назад.
— Добрый я сегодня. Выведу, так и быть.
И он потопал в темноту, не оглядываясь и не проверяя, идём ли мы за ним. Не знаю, что за магию использовал Шубин, но стоило ему повернуть в первый попавшийся коридор, как мы вышли к тому самому подъёмнику, на котором и спустились в шахту.
— Привёл. Давай рубль, как обещал!
Захребетник бросил ему серебряный кругляш, и Шубин, не глядя, ловко поймал его костлявой лапкой.
— Ты заходи, если что, — кивнул Шубин, прежде чем уйти в каменную стену. — Только серебро не забудь. И в следующий раз за двоих больше возьму!
Стоило духу исчезнуть, как послышались торопливые шаги. И к лифту выбежал взволнованный Горынин. А когда он увидел меня, то замер на месте с открытым ртом и почти минуту стоял, выпучив глаза.
— Никита, с тобой всё хорошо?
— А-а-а…
Он указал себе за спину, ткнул пальцем в меня, потом снова за спину.
— Так получилось. Шёл-шёл, заблудился и сюда вот вышел.
Мне показалось, что он побледнел так, что зелень совершенно исчезла с его кожи.
— Лучше нам вернуться на поверхность, — он нервно дёрнул щекой, — чтобы… Чтобы ты снова не заблудился.
Он едва не впихнул меня в лифт, быстро закрыл дверь и ткнул в зелёную кнопку. Пока мы поднимались из шахты, Горынин разглядывал меня странным взглядом. Будто непонятную химеру, смесь носорога, орла и кошки. И не мог решить, что же со мной делать.
— Никита, — спросил я его, — а что с проверкой? Какую мне отметку в личное дело поставят?
Горынин поперхнулся.
— Отметку? Ммм… Не знаю, мне надо посоветоваться… Со старшими товарищами. Я потом тебе скажу.
* * *
Какую отметку я получил, Горынин мне так и не сказал. Подумав, я рассудил, что, наверное, и не скажет, информацию отправят напрямую Коршу. А дальше уже видно будет.
Оползнев при следующей нашей встрече о том, что было в шахте, также не обмолвился ни словом. Вместо этого он объявил, что мне необходимо посетить мастерские, где обрабатывают малахириум.
— Каждый уважающий себя сотрудник Государевой Коллегии должен иметь представление о процессе производства, — сказал Оползнев и многозначительно поднял палец. — Вам понятно.
— Так точно, ваше высокородие.
После предыдущих проверок я был уверен, что и в мастерские меня отправляют не просто так. Но поскольку задавать вопросы было очевидно бесполезно, не стал даже пытаться это делать.
В мастерские, как и в шахту, меня
