Избранное - Кира Алиевна Измайлова

к остальным амойским космопортам, на горизонте появилась некая личность. Личность в своем роде легендарная, с репутацией, позволившей этому человеку в считанные недели восстановить прежнее свое положение, полностью войти в курс дел и овладеть текущей ситуацией — и это после двухгодичного отсутствия! И, что самое главное, не принимающая условий господина Крея, а действующая в пику ему.

Себастьяна задевало не это — он умел ценить сильных противников, с которыми можно было бы потягаться на равных. В иное время он бы с удовольствием ввязался в такое противостояние. Но на данный момент внезапно объявившийся соперник ему просто мешал, и мешал очень сильно…

— И что ты собираешься с ним делать? — спросила Ким не без любопытства.

— Простейший из напрашивающихся вариантов — физическое устранение, — ответил Себастьян, лениво постукивая пальцами по столешнице. — Но это… — Он брезгливо поморщился. Такие методы Себастьян не жаловал, хотя бы потому, что это было слишком пошло. Он считал, что банально пристрелить соперника может только тот, у кого элементарно не хватает мозгов, чтобы придумать что-то еще. — Беда в том, что его нечем зацепить. Он не боится физической расправы. У него нет родных и близких. Ему нечего терять, и этим он опасен.

Ким встретилась взглядом с Себастьяном и внезапно осознала, что ему совсем не хочется «убирать» непрошеного соперника. Более того, он ему нравится, и, возможно, Себастьян был бы не против сотрудничать с ним…

— Я был бы рад, если бы этот человек стал работать на меня, — произнес Себастьян, словно прочитав ее мысли. — Ему предлагали это — и не раз. Увы, он не желает и слышать об этом. Но я вижу еще один вариант…

— Какой? — спросила Ким, прекрасно зная ответ. Серо-синие глаза Себастьяна мягко мерцали в полумраке, и Ким уже видела в них знакомую озорную усмешку.

— Переиграть его, — ответил Себастьян. — Он считает себя умнее меня. Ну что же… Посмотрим, кто окажется прав. Верно, Ким?

— Да, — ответила Ким. Конечно же, ей отводилась главная роль в этой пьесе… — Ты полагаешь, если удастся…

— Не говори гоп, — перебил Себастьян. — Я, конечно, не тешу себя надеждой, что, проиграв, господин Меченый, не выдержав позора, удалится в пустыню и станет там отшельником… хотя очень бы хотелось. Или вдруг проникнется ко мне невольным уважением и согласится работать под моим началом. Но, полагаю, он на некоторое время умерит свои аппетиты, а кроме времени, мне ничего и не нужно. Ты все поняла?

— Так точно, господин Крей, — шутливо поклонилась Ким. — Позвольте осведомиться о деталях?…

— Иди сюда. — Себастьян приглашающим жестом развернул свое кресло, и Ким не замедлила воспользоваться этим приглашением. — Слушай и запоминай…

…В баре было душно и сильно накурено. Казалось, воздух слоится: пласт табачного дыма, пласт застоявшегося духа помещения с никогда не открывавшимися окнами, еще пласт дыма… Впрочем, Элеоноре Кэртис было не привыкать к таким местам. При посещении подобных заведений брезгливость и хорошие манеры рекомендовалось оставлять дома, а с собой лучше всего было прихватить какое-нибудь незамысловатое оружие, удобное для применения на ограниченном пространстве.

Ее уже ждали — место за столиком в углу было занято. Элеонора прошла мимо буянящей пьяной компании, проигнорировав несколько замечаний в свой адрес, опустилась на стул, приветствовав коротким кивком сидящего за столиком. Дождавшись ответного кивка, подозвала официанта и заказала себе коктейль. Сидеть в таком заведении «насухую» значило привлекать к себе излишнее внимание.

Несколько минут мужчина и женщина пристально, без тени стеснения изучали друг друга. Элеонора с удивлением обнаружила, что в жизни этот человек куда привлекательнее, чем на фотографии. Он был едва ли намного старше нее, лет на пять-шесть, не больше. Высокий — насколько можно было судить, видя его сидящим, — худощавый, чуть сутулый, с правильными, несколько резкими чертами лица. Пожалуй, даже красивый, его не портил даже старый шрам на щеке. И самое главное — этот человек обладал внутренней силой, той самой, что позволяет владельцу не сломаться даже в самых сложных ситуациях.

Мужчина, в свою очередь, изучал сидящую напротив женщину. С определением ее возраста он затруднялся — слишком мало женщин попадалось ему в жизни. Но выглядела она достаточно молодо. Отличный макияж, дорогой костюм, простая строгая прическа… отменные драгоценности, и она не побоялась надеть их сюда, в этот притон. Поговаривали, Элеонора Кэртис вообще никого и ничего не боялась, да она и могла себе это позволить, с таким-то хозяином. Он ощутил невольный укол в сердце — когда-то и он мог себе такое позволить…

— Не понимаю, ради чего вы настояли на встрече. — Он решил заговорить первым, поскольку женщина этого делать явно не собиралась. — Мне уже неоднократно предлагали сотрудничать с вашим хозяином. И я могу в очередной раз повторить — я не желаю иметь с ним ничего общего.

— Я пока еще ничего не говорила, — отозвалась Элеонора. Мужчина мерил ее взглядом немигающих янтарных глаз. — Вполне вероятно, я предложу вам такую сделку, от которой вы не сможете отказаться.

— И что же вы можете мне предложить? — Усмешка вышла нарочито кривой. Мужчина привычным движением выбил из пачки сигарету, предложил даме.

— Себя. — Элеонора прикурила от предложенной зажигалки. Курить она умела, но не любила, в особенности такую пакость, какую курил ее собеседник.

— Как прикажете это понимать? — Янтарные глаза самую чуточку расширились от удивления.

— А что тут понимать? — Элеонора глубоко затянулась и нервно стряхнула пепел мимо пепельницы. Взглянула мужчине в глаза. — Мне надоело быть марионеткой, это вам понятно?…

Это было ему понятно. Более чем понятно. И ей еще повезло, что она так рано это осознала…

— Надоело плясать на ниточках, — продолжала Элеонора. Лицо ее было спокойно, но тонкие пальцы ожесточенно мяли сигарету. — Я могла бы уйти, но одной мне не справиться. Я не хочу просто исчезнуть. У меня есть имя, и я хочу оставаться Элеонорой Кэртис, чего бы мне это ни стоило!

Тщательно накрашенные губы выговаривали слова низким, с хрипотцой голосом Элеоноры Кэртис, а там, под этой безукоризненной маской, с каждым произнесенным словом Ким вздрагивала, словно от боли. Слишком близко ей было все то, что приходилось говорить, эта тщательно продуманная роль была уже однажды ею прожита — и отвергнута. Как бы там ни было, ей было неприятно говорить неправду этому человеку с больными глазами — а слова ее были ложью от первого до последнего. И еще — она ощущала некоторое внутреннее сродство, да и в самом деле, чем-то их судьбы были схожи…

— Чего же вы хотите от меня? — произнес мужчина после недолгой паузы.

— Я предлагаю вам сделку, — повторила Элеонора. —