частных квартирах.
Секретарь парткома комбината «Южуралникель» т. Соловьев пишет, что на комбинате создалось крайне тяжёлое положение с жильём. Более одной трети жилого фонда составляют бараки временного типа, построенные в 1932–1938 гг., где жильцы не имеют ни кухонь, ни канализации, ни водопровода. Около 20 бараков требуют немедленного сноса из-за ветхого состояния.
Председатель Смоленского областного совета профессиональных союзов т. Глущенко сообщает, что многие семьи работниц Смоленской швейной фабрики № 1 живут на кухнях, в подвалах, в землянках, в аварийных домах и бараках. Однако Министерство лёгкой промышленности РСФСР отказывается выделять средства на строительство жилых домов для рабочих этой фабрики…»
…Поскольку подобного рода письма в большом количестве продолжают непрестанно поступать, считаем необходимым доложить об этом ЦК КПСС.
Зам. зав. Общим отделом ЦК КПСС (Подпись) (Крюков)
Инструктор (Подпись) (Назаров)».
РГАНИ. Ф. 5. Оп. 30. Д. 186. Л. 166–171.
О том, как живёт народ, думать высоким партийным властям не хотелось. Решать насущные заботы трудящихся – это дело «низовых» властей. Коммунистическая партия должна выстроить идеологию и стратегию, а уж тактика – это дело другое, исполнительское, этим советы депутатов, профсоюзы должны заняться… Впрочем, ирония моя тут очень горькая. «Жилищный вопрос» по сей день в стране самый острый. И не решён! Прежними коммунистами и нынешними «коммунистами», перекрашенными в другие партийные цвета.
Не думаю, чтобы Молотов и Каганович, глубоко, по-настоящему озаботились повседневными нуждами трудящихся после смерти Сталина. Они уже физически не могли этим озаботиться… Или тот же Булганин. Он свою работу выполнял? Выполнял! Но что-то предложить кардинальное, свежее, конструктивное и решительное не мог. В конце концов, и предложить-то мог и даже был обязан. Но реализовать не мог. И не смел. На нём висели коммунистическая идеология, борьба с буржуазией, прожорливый военно-промышленный комплекс, где не всегда рационально расходовались средства, на нём висел госаппарат, заточенный на построение то ли социализма, то ли развитого социализма, то ли коммунизма… Да, коммунизма! Никита Сергеевич Хрущёв объявит об этом совсем скоро. И дату назовёт – в 1980 году настанет это светлое будущее.
* * *
После смерти Сталина, ещё в 1953 году, разумеется, в меру своих способностей, экономическую реформу, в общем-то, неизбежную по тем показателям жизни общества, пытался проводить в жизнь председатель Совмина Г.М. Маленков. Причём речь о реформе он повёл не перед партийным аппаратом, а перед Верховным Советом СССР. Для многих партийцев она была неожиданностью. А период меж тем был благоприятный: Берию устранили, водородную бомбу создали, международную обстановку худо-бедно утрясли.
«Впервые за последние годы стала ощущаться некоторая разрядка международной атмосферы. У сотен миллионов людей всё больше утверждается надежда на то, что можно найти путь к урегулированию спорных и нерешённых вопросов… Это относится и к тем спорным вопросам, которые существуют между Соединёнными Штатами Америки и Советским Союзом. Мы стояли и стоим за мирное сосуществование двух систем. Мы считаем, что нет объективной основы для столкновения между Соединёнными Штатами Америки и Советским Союзом».
Теперь-то, казалось, можно было перевести некоторые стрелки промышленности с военных рельсов на гражданские. 5 августа на сессии ВС СССР, где предстояло утвердить скорректированный годовой бюджет, Маленков провозгласил новый курс, или лучше сказать, обозначил «…нашу главную задачу – обеспечение дальнейшего улучшения материального благосостояния рабочих, колхозников, интеллигенции, всех советских людей… За последние 28 лет производство средств производства в целом возросло в нашей стране примерно в 55 раз, производство же предметов народного потребления за этот период увеличилось лишь примерно в 12 раз…» – Это был явный перекос. Поэтому люди зимой не могли валенки купить. И это в России! Маленков предложил кардинально «увеличить вложения средств на развитие лёгкой, пищевой и, в частности, рыбной промышленности, на развитие сельского хозяйства… чтобы в течение двух-трёх лет повысить обеспеченность населения промышленными и продовольственными товарами».
Рассказал он также и о реформаторских идеях в сельском хозяйстве: поднимать сельское хозяйство надо исключительно интенсивным методом. Повышением урожайности всех культур, продуктивности скота, механизацией и электрификацией, широким применением минеральных удобрений, опорой на достижения агротехники и зоотехники. А также существенным повышением государственных закупочных цен. Говорил и о снижении в два раза сельскохозяйственного налога… Всё казалось в тему, в струю. Аплодисменты, товарищи!
Но недолго маленковская музыка играла, эхо аплодисментов было тоже недолгим.
«Постановление ЦК КПСС от 31 января 1955 г. о Г.М. Маленкове
Совершенно секретно
(Принято единогласно на заседании пленума ЦК КПСС 31 января 1955 года)
Заслушав доклад тов. Хрущёва Н.С. о тов. Маленкове Г.М. и полностью одобряя предложения Президиума ЦК по этому вопросу, пленум ЦК КПСС считает, что т. Маленков не обеспечивает надлежащего выполнения обязанностей председателя Совета Министров СССР…
В своей деятельности на посту председателя Совета Министров СССР т. Маленков не проявил себя также достаточно политически зрелым и твёрдым большевистским руководителем.
В этом отношении характерна речь т. Маленкова на V сессии Верховного Совета СССР. По своей направленности эта речь с большими экономически малообоснованными обещаниями напоминала скорее парламентскую декларацию, рассчитанную на снискание дешёвой популярности, чем ответственное выступление главы советского правительства.
…ЦК КПСС считает, что т. Маленков, руководя в течение ряда лет вопросами сельского хозяйства, несёт политическую ответственность за серьёзное отставание этой отрасли народного хозяйства.
Все эти факты свидетельствуют об отсутствии у т. Маленкова деловых и политических качеств, необходимых для выполнения обязанностей главы советского правительства.
Учитывая всё вышеизложенное, пленум ЦК КПСС постановляет: освободить т. Маленкова Г.М. от обязанностей председателя Совета Министров СССР…»
Г.М. Маленков сдался без боя. Мало того, он по наущению Н.А. Булганина на сентябрьском пленуме ЦК КПСС выдвигает Н.С. Хрущёва на должность Первого секретаря ЦК, где, по сути, и закончился короткий период коллективного руководства в послесталинский период.
«…Не прошло много времени с момента избрания его Первым секретарём ЦК, как Хрущёв начал демонстрировать, как бы говоря: «Вы, мол, думаете, что я не «настоящий» Первый секретарь, я вам покажу, что я «настоящий» – и наряду с проявлением хорошей, положительной инициативы начал куражиться».
Действия Николая Александровича по продвижению Хрущёва понятны: первое, он сторонник Хрущёва по отношению к Маленкову, с которым не был в дружбе; второе, Хрущёв был действительно, деятельным: вот и пусть действует и проявит себя; третье, Хрущёва он не боялся; это прежде Булганин готов был кланяться Сталину, за которым стояла великая, хотя и очень жестокая, кровавая эпоха; за Хрущёвым пока ничего не стояло выдающегося, кроме свержения Берии и умения энергично, а порой прихотливо отстаивать свою точку зрения по любому вопросу… Это Булганин в тот период готов был терпеть, ему было обещано место председателя Совета Министров, а ещё к юбилею «замаячила» Звезда Героя
