правильным, или позвольте выбрать мне. Притворитесь, что не можете мне противостоять. А после можете ненавидеть меня хоть всю жизнь, но не себя.
— Иногда я вообще не понимаю ход твоих мыслей, — нахмурилась девушка.
Чен Е улыбнулся с оттенком горечи:
— И не нужно.
Помедлив еще мгновение, Фэн Чань вдруг зажмурилась и яростно замотала головой. Растаявшие капли веером разлетелись вокруг.
— Я не знаю, — с отчаянием произнесла она и крепко ухватилась за протянутую руку.
— Ты останешься здесь, — с нажимом произнес Юкай, глядя на мрачного Кота.
Тот замотал головой и еще шире раскинул руки. Двери были слишком большими, и мальчишка едва-едва цеплялся кончиками пальцев за потемневшее от времени дерево, загораживая проход собственным телом.
— Без меня ты отсюда не уйдешь, — с угрозой пробормотал он. — Пусть я не знаю, где он сейчас, но я жил на севере. Вдруг придется спрашивать у соседей? Ты точно не внушишь им доверия. А призрак твой? Если ты не справишься и она помешает тебе победить? Даже не думай.
Юкай с раздражением вздохнул. Застегнув ремни на поясе, он закрепил ножны и шагнул к мальчишке. Легко оторвав цепкие пальцы, подхватил Кота поперек тела и вышел, удерживая его на весу.
— Я посажу тебя на цепь, — холодно пообещал Юкай.
Кот отчаянно взбрыкнул ногами, едва не свалившись на пол; глаза его налились слезами.
— Ты сказал, что я не раб, — ломким голосом проскулил он. — Обещал, что не будешь так делать!
— Слишком опасно, — отрубил Юкай и опустил голову, внимательно глядя на переставшего сопротивляться Кота. — И не думай бежать следом, когда я уйду. Я просто сброшу тебя с корабля.
— Вы все уйдете, а я останусь. Думаешь, здесь я буду в безопасности? — шмыгнув носом, вкрадчиво переспросил Кот. — Думаешь, во дворце не останется людей, которые захотят мне навредить?
Лоб императора пересекла глубокая морщина. Шумно выдохнув, он опустил мальчишку на пол; пушистая светлая голова едва достигала локтя Юкая.
— И что мне с тобой делать? — устало спросил он, щелкнув ногтем по кромке пушистого уха.
Кот прижал уши к голове и явственно зашипел. Несмотря на воинственный вид, он казался растерянным и беспомощным. Светлые пряди то и дело вставали дыбом, а в глазах так часто сменялись эмоции, что разобрать их никак не удавалось; даже руки его теперь ни на секунду не останавливались, комкая одежду.
Оба они впали в ступор после осознания того, как долго говорили об одном и том же человеке. Злополучный портрет дрожал в тонких пальцах Кота, а взгляд стал тяжелым и сумрачным.
Ядовитая, глухая ревность навалилась на Юкая и превратила в оскаленное, отчаявшееся животное.
Ему причинили боль из-за тебя. Кто ты для него? Кто ты? Был ли ты учеником, как и я? Был ли ты дороже?
Вереница мыслей ни на секунду не могла остановить свой бег, и Юкай закрылся в кокон тишины и молчания. Два ученика, то и дело попадающие в ловушки; один и тот же наставник, которого судьба снова и снова заставляет жертвовать собой и спасать, учить, опекать.
Была ли между ними разница? Кот теплее, с ним наверняка было проще, да и зла в мир он принес куда меньше…
Юкаю хотелось выть.
Ши Мин наверняка винил себя в том, что случилось. Решил забыть обо всем, вычеркнуть прошлое из памяти: иногда иначе себя спасти не выходит. Нашел нового подростка, изрядно покалеченного судьбой, и снова его потерял.
Снова и снова.
Каждый раз Ши Мин выбирал человека, которого стоило спасать, и началось это очень давно. Ему не было разницы, помогать юнцу или закаленному воину, но каждый спасенный невольно вонзал ему нож в спину, накладывая узор глубоких шрамов прямо на сердце.
Однажды это должно прекратиться.
Пальцы сами сжались в кулаки, а стены с холодной неотвратимостью сходились все ближе, грозя раздавить.
— Не надо опять мне приказывать, — мрачно и серьезно сказал Кот, выдергивая Юкая из пелены багровых и душных мыслей. Он задрал голову, глядя на императора с напряжением. — Хочешь спросить, так спрашивай. Мне нечего скрывать. От молчания каждый раз только хуже становится.
Юкай ощутил вдруг колючий ком в горле. А действительно ли он хочет знать?..
— Мне без разницы, хочешь ли ты, — ощерился Кот, ощутив его нерешительность. — Я все равно скажу. Он меня спас, и я хотел остаться с ним. Он не давил на меня и никогда не приказывал, и я решил… что остаться жить с ним будет не так уж и плохо. Но о тебе он никогда не забывал.
— Не забывал? — тихо переспросил Юкай. Что-то внутри мешало вдохнуть в полную силу.
— Почему ты настолько глупый? Думаешь, близкого можно просто из головы выбросить и стереть, словно ничего и не было? — фыркнул Кот, но глаза остались печальными. — Мы ведь говорим об одном человеке. Разве он что-нибудь забывал или прощал себе?
— Когда я узнал, что он может быть жив… — Юкай отвел глаза и принялся мерить комнату шагами, — то подумал о том, что просто растравлю старые раны. Имею ли я право?..
— Иногда мне хочется тебя стукнуть. — Кот закатил глаза. — Может, он и пытался начать жить заново, да только ничего не выходит. Он до сих пор винит себя и будет винить вечно, такой уж у него характер. Он винит себя, ты винишь себя, и оба вы сидите и ни-че-го не делаете. Я понимаю, что вы вообще ничего не знали и все такое, но такие вы сложные, это невозможно! Можешь злиться, но смотрю я на тебя и думаю, что вы оба похожи на сито — одни дыры и раны. Кто вас будет терпеть и латать, кроме друг друга и меня? Ты еще и помереть норовишь без конца, может, начнем заодно эту проблему решать?
Договорив, Кот вдруг замер и посмотрел на Юкая с подозрением.
— Только вот не надо делать такое лицо, как будто я у тебя что-то украл, — хмуро бросил он и поежился. — О чем ты думаешь вообще?
— Все могло закончиться давным-давно, — вздохнул Юкай и
