мелких мошенников, что решили развести незадачливого лоха на деньги. Во-первых, потому что… Одиннадцать агор не та сумма, из которых нужно разыгрывать целый спектакль, а во-вторых, ну уж необыкновенно натурально «играл» Левитан. Страх сквозил во всех его движениях и всех словах, что он произносил. В общем, всё было очень и очень натурально. И поэтому юноша ответил доносчику, не без труда отрывая от себя его руки:
— Ну, будет, будет вам, ну что вы в самом деле… Какой же вы… Необычайно цепкий! И если силы столько в вас, ей Богу… Возможно прав усердный Чингачгук, что в вашем теле заинтересован. — Он оторвал от себя руки Левитана. И когда тот снова попытался схватить его за одежду, юноша закончил: — Уймитесь, наконец, и наконец позвольте достать мне деньги и покончить с этим. — И только после этого он достал монеты и, отсчитав, протянул их доносчику:
— Держите.
Тот сразу схватил деньги, едва не подпрыгнув с лавки и даже не думая взглянуть в сторону стоящего тут же Коца, стал искать глазами Иосифа. И как нашёл, так закричал тому:
— Изя, Изя, я хочу рассчитаться. — Он стал пробираться к нему между столами, приговаривая самому себе: — ну и где он там, вечно нужно его искать…
А Чингачгук Коц, всё ещё улыбаясь, тут и говорит юноше:
— Вот так вот, да? Приехали к нам сюда, значит, мы вам, вроде как, и рады, а вы приличным людям бизнес ломаете? Некультурненько получается.
— Прошу прощения нижайше, — отвечает ему шиноби.
— Он что вам, родственник что ли? — не унимается Чингачгук. Кажется, он этого не понимал. — Вы же гой, а он из наших, чего вы его взялись выручать? Он же вам никогда не отдаст денег…
— Скорей всего, — соглашается юноша, — но, честно говоря, я о возврате средств не помышляю.
— Вы потеряли деньги и ничего не приобрели, — замечает Чингачгук и качает головой: — Никогда я вас, гоев, не понимал, никогда не понимал.
— У нас, у гоев, так заведено, — молодой человек пожимает плечами, — когда о помощи взывает кто-то, мы мимо просто так пройти не можем, и в помощи посильной не откажем.
— Ну-ну, пройти они не могут, — скептически заметил господин Коц. А потом покачал головой: — Вы, гои, точно необучаемые. И я всё-таки вам скажу: вы спасли Лютику сегодня его скальп, но это не ваша заслуга, это просто моя недоработка.
И тут же появился Левитан, и прикладывая руки к груди и чуть униженно кланяясь, стал уверять Коца:
— Уважаемый господин Чингачгук, все претензии Изи насчёт денег я урегулировал, можете у него спросить, он ко мне больше денежных вопросов не имеет.
И ничего не ответил ему Коц, а молча повернулся и не спеша ушёл, а доносчик упал на лавку рядом с юношей, схватил недопитую чашку с грибным отваром и залпом осушил её. И лишь после этого выдохнул более-менее спокойно и произнёс мечтательно:
— Ах как славно было бы зарезать этого подлеца. Как было бы приятно! Ну, согласитесь!
— Сдаётся мне у вас есть целый список людей, с кем вам хотелось бы покончить, — заметил ему шиноби. — Уверен я: тут, в городе, найдётся не менее десятка человек, что вам частенько омрачают будни. Кого вы много раз уже мечтали в загробный мир успешно переправить.
— Ну, а что делать?! — воскликнул Левитан. — Что делать порядочному человеку, если вокруг него одни подлецы и сволочи? Ну и гои ещё. — Он взял новую, непочатую ещё чашку чая с грибом, и отпив из неё немного, стал шептать юноше:
— Но этот… Чингачгук… Это страшный тип. Страшный, уверяю вас, господин убийца. Он настоящий… упырь. Из людей добывает почки, кости, глаза и прочие кишечники… — Доносчик снова отпивает из чашки. — У него большие связи в поместье, он для тамошних господ добывает импланты… Его в городе никто не трогает, ни Фурдон, ни бандиты, никто…
Тут Левитан замолкает на секундочку, а потом наклоняется к юноше и интересуется:
— Интересно, а такого зарезать… Сколько будет стоить?
На что шиноби отвечает ему лишь укоризненным взглядом. И тогда доносчик продолжает:
— Он таскается там, у болот. Ну там, на выезде из города, где дом этого подонка Фрица. Я его там два раза встречал. Бродит там один, скотина… Хрен его знает, что он там у болот делает. На людей жути нагоняет. Может, из тамошних гоев мослы какие за долги выдирает, а может и ещё что… В общем не понятно, — продолжает шептать Левитан, тиская в ладонях чашку с грибным отваром. — И очень странно.
И на это юноша ему ничего не сказал. Он вообще не хотел вникать во всякое такое. Это было не его дело. У шиноби на ближайшее время, как говорится, был план. И он собирался строго его придерживаться.
И подумав немного, Свиньин решает, что неплохо было бы ему как следует поесть, но так как заказывать еду напрямую у официантки он побаивается, ну мало ли… Вдруг на кухне, прибежав за ним следом, а может сидел тут заранее и ждал, пока по договорённости Левитан приведёт шиноби сюда, какой-нибудь грамотный человечек теперь отслеживает заказы, и когда узнает, что посланник заказал, то в этот заказ прибавит пару капель такого, от которого юношу будет «полоскать» пару, а то и тройку дней не хуже, чем Муми в прошлый раз. И до понедельника, до важного дня, шиноби после такой еды не выздоровеет. Так что…
Свиньин просто остановил официантку, что несла тарелки с едой и заглянул на поднос:
— Прошу прощенья, дорогая, а что это за блюда вы несёте? Они… Так аппетитны с виду.
— Так это клубни тростника жареного на сале барсуленя, а это мидии с луком. Обычная еда, для извозчиков. И хлеб. И водка. Вот и всё. –
Она показала ему поднос.
— А можно это всё у вас я заберу? — Интересуется юноша и достаёт серебряную монету.
— Так это за седьмой столик, — отвечает юноше женщина немного удивлённо. — А я вам повторю заказ. Сейчас принесу.
— Нет, — твёрдо говорит молодой человек и берёт у неё поднос, — я этот заберу заказ, а вам за то я дам цену вдвое. — И он протягивает ей серебряную монету. — На стол седьмой вы после принесёте.
Ну, что тут поделать, женщина с опаской взглянула на седьмой стол, не будут ли там ругаться, а потом спрятала деньги в разрез на блузе… В район бюстгальтера. И стала выставлять еду с подноса перед молодым человеком, а тот пододвинул тарелки к себе, а перед доносчиком поставил стакан с самогоном: ну, а это вам.
