эльфам приблизиться на расстояние удара. А звёздная сталь, холодная и беспощадная, прошивала эльфийские нагрудники, как бумагу. Копьё в руках степняка превращалось в жалящую змею, бьющую точно и смертоносно. А в тесноте стенного парапета это выглядело как упорядоченная бойня: шаг вперёд, короткий выпад, хруст пробитого металла, шаг назад.
Едва пространство перед воротами освободилось, Вихрь по трупам стражи хлынул в город. Это не было упорядоченным наступлением регулярной армии. У моих воинов просто не было опыта захвата городов. Степняки, орки, синие плащи — они растеклись по узким улицам восточного квартала смертоносной, неконтролируемой лавиной. Жажда крови, копившаяся в них неделями марша по степи или ожиданием скорой мести у эльфов рода Дианэля, теперь вырвалась наружу.
Я бежал за первой волной нападавших, пытаясь как-то оценить ситуацию. И в этот момент я понял, что контроль над моим войском уже потерян. Мой план по чистому захвату города рушился прямо на глазах.
— К Магистрату! — орал я, перекрывая гул боя. — Не заходить в дома! Двигаться к центру!
Но кто меня слушал? Синие плащи, продвигаясь вперёд, как я и приказывал, выкрикивали призывы жителям оставаться внутри, не высовываться, запирать двери. Но город уже проснулся. Митриим встретил нас нарастающей паникой и хаосом. Из дверей богатых особняков и купеческих лавок выскакивали эльфы. Кто-то пытался бежать, кто-то бросался на проходящие мимо отряды нападавших с оружием — и тут же погибал под копьями «красной» сотни.
На моих глазах из низкого дверного проёма выскочил молодой эльф в одном исподнем, сжимавший в руках тяжёлый подсвечник. Он с каким-то гортанным воплем кинулся на проходящего мимо орка. Тот даже не замедлил шаг — просто коротким, почти ленивым движением снёс парню голову тяжёлым ятаганом и пошёл дальше, не оборачиваясь. Тело обрушилось на мостовую, заливая её кровью.
В суматохе никто не разбирал, кто перед ними — воин гарнизона или мирный обыватель. Мой изначальный приказ не трогать женщин и детей ещё как-то пытались исполнять, но это получалось не всегда. В темноте, освещённой всполохами первых пожаров, любая фигура, вставшая на пути захватчиков, воспринималась как цель. Я видел, как в одном из переулков группа «красных» вместе с двумя орками наткнулась на баррикаду из перевёрнутых телег. Там засели остатки стражи, верные Келиру. Завязалась короткая, яростная схватка. Звон стали о сталь, крики на старом эльфийском, перемежающиеся грубым рыком орков. И уже через пару минут нападавшие этот заслон смели, оставив после себя только остывающие разрубленные тела защитников.
С юга доносился непрекращающийся гул. Там Джумаха продолжал свою «карусель». Свистящие стрелы оглашали ночь жутким воем, который в тесноте городских кварталов отражался от стен, создавая иллюзию, что за углом притаилась стая демонов. Это звуковое давление доводило горожан до исступления.
— Повелитель, здесь за углом арсенал! — Талион остановился рядом со мной. Его лицо было забрызгано кровью, плащ превратился в лохмотья. — Там гвардейцы Серебролесья закрепились. Если не выбьем их сейчас, они ударят нам в спину, когда мы двинемся к Магистрату.
— В атаку! — приказал я.
Мы ворвались в узкий проулок, ведущий к складу оружия. Здесь архитектура Митриима становилась более строгой: каменные мешки домов нависали над головой, оставляя лишь узкую полоску неба. Гвардейцы Нориана Златокудрого стояли плотным строем, прикрывшись ростовыми щитами. Они были даже по-своему красивы в своём холодном блеске. Но мы сюда пришли не их красотой любоваться, а чтобы убить.
Схватка была короткой и беспощадной. Я бежал в первых рядах, с имперским мечом наперевес. Первый удар пришёлся по щиту гвардейца. Я почувствовал лёгкую отдачу в руке, но лезвие из звёздной стали как будто и не ощутило никакого сопротивления, разрубая щит вместе с рукой, которая его держала. Строй дрогнул, попятился.
И тут из тени боковых дверей выскочили несколько эльфов в потёртых кожаных куртках городской стражи, с копьями.
— За Мирэйна! — закричал один из них, вонзая острие в сочленение доспеха гвардейца.
От неожиданности мои синие плащи застыли, не понимая, что происходит. Похоже, это были те самые стражники Магистрата, которых Келир Арваэл вышвырнул со службы несколько недель назад. Они не бежали и не прятались. Они ждали этого часа. Теперь они резали гвардейцев Серебролесья и сторонников Арваэлов, переметнувшихся на сторону короля Нориана, с особой яростью.
— Вперёд, вперёд! — заорал я, поторапливая синих плащей.
Мы нажали, строй защитников окончательно посыпался. Нас было больше, и скоро мы уже добивали последних гвардейцев.
Один из городских стражников, седой ветеран с обрубленным ухом, подскочил ко мне, как только мы окончательно закончили зачистку.
— Патриарх Мирэйн! — он поклонился. — Мы знаем короткий путь к Магистрату через сады. Арваэлы заперли главную улицу баррикадами, там вас могут расстрелять с крыш! Идите за мной!
— Как тебя зовут?
— Бывший мастер над оружием, Элодир.
Ага, это про него мне рассказывал торговец Питэль.
— Действующий начальник городской стражи, Элодир! — поправил я обалдевшего ветерана. — Веди!
Мы свернули в неприметную арку. Здесь было немного тише, запах гари не так сильно бил в ноздри, но звуки резни в соседних кварталах всё равно просачивались сквозь стены. Мы неслись по частным владениям, ломая изящные решётки и сминая клумбы с редкими цветами.
Выскочив на центральную площадь, мы оказались в самом эпицентре безумия — шла осада здания Магистрата, этого символа власти и порядка Митриима. Гвардия рода Арваэлов сражалась с отчаянием обречённых.
Воздух был пропитан запахом крови и дыма. Орки Мархуна уже проламывали центральные двери Магистрата, используя в качестве тарана срубленное дерево Элларии из тех, что ещё оставались на площади. Слышался треск драгоценной древесины и крики тех, кто пытался удержать проход изнутри.
Часть «красной» сотни ушла, чтобы напасть с тыла на защитников южных ворот, остальные методично зачищали центральную площадь, закалывая отбившихся «арваэлов». А хаос в городе, казалось, достиг своего апогея.
Митриим горел сразу в нескольких местах. Зарево пожаров давало багровые отсветы, которые отражались от луж крови на мостовой и придавали окружающему пространству какой-то адский вид. Эта кровь на площади перед Магистратом уже не просто текла — она хлюпала под ногами почти по щиколотку.
Город стонал. Это был звук тысяч голосов, слившихся в единый вопль боли и ярости. И в этом вопле я слышал своё имя, произносимое то с надеждой, то с проклятием. Для кого-то я был Патриархом Мирэйном, или Эригоном, или Повелителем. И сегодня я убивал Митриим, чтобы на его пепелище попытаться вырастить что-то новое. Если, конечно, после этой ночи останется хоть кто-то, способный
