лицом Оракула поклялся отомстить. А уж как свершится возмездие…
— Все пути хороши, — согласилась моя двоюродная бабка. — Месть — это единственное, что поддерживает во мне жизнь.
Она начала рассказывать, и с каждым её словом моя ярость становилась всё холоднее.
По её словам, в Митрииме воцарился настоящий террор. Таллира Листопад, эта безумная фурия, окончательно свихнулась. По приказу Келира хватала и лично вешала представителей старых родов, которые посмели высказать недовольство новым порядком. Городские площади были украшены не цветами, а виселицами.
— Келир Арваэл захватил Магистрат и вырезал почти всех членов Совета, — голос Элары стал жёстким. — Он называет себя наместником короля Нориана Златокудрого, но на деле он — палач на службе у Серебролесья. Гвардия Нориана заняла все ключевые точки: арсенал, ворота, склады, башню магов. Продовольствие выдают только по жетонам верности. Если ты не поклялся Нориану — ты умираешь от голода или от петли.
— А как же Фаэдор? — спросил я. — Он ведь был Верховным магом. Он должен был защитить Совет.
— Фаэдор… — Элара горько усмехнулась. — Старый лис всегда знал, куда дует ветер. Он теперь прислуживает Келиру.
— А что с Лаэлью?
— Твоя невеста возрождает элларийские рощи Серебролесья, — бабка пожала плечами. — Пока она полезна, её не трогают. Но кто знает, что будет дальше?
Я встал, подошёл к окну.
— Мне нужны любые сведения, — сказал я, не оборачиваясь. — Сколько мечей у Арваэлов? Каков гарнизон гвардии Серебролесья? Кто командует охраной ворот?
— Талион! — позвала Элара.
Дверь открылась, и вошёл пожилой гвардеец в синих эльфийских доспехах, чьё лицо было пересечено глубоким шрамом. Серебристые волосы у него были зачёсаны в высокий хвост, за спиной висело сразу двое ножен с паризеями.
— Талион, — представила мне его старуха. — Он всю жизнь служил под началом твоего деда и знает каждое дерево в округе.
Затем она обратилась уже к ветерану:
— Расскажи Эригону про гарнизон Митриима.
— Повелитель, — Талион ударил кулаком в грудь, поклонился. — Гвардия Нориана в городе — это около тысячи бойцов. Арваэлы могут выставить ещё сотни три своих сторонников. Городские стражники распущены по домам, многие готовы повернуть мечи против захватчиков, но они боятся.
— Как быстро, без осады, захватить город? — прямо спросил я. — У меня почти две тысячи человек. В основном лучники, но есть и тяжёлые всадники.
— Их придётся спешить, — Талион задумался.
Бабка с любопытством меня разглядывала, поглаживая пальцем серебряную фибулу на платье.
— Речные ворота недавно заново укреплены листами железа, привезёнными из Эха Гор. Атаковать в лоб — значит положить всё войско под стенами. Вас просто расстреляют на подходе.
Я распорядился послать за своими сотниками, и мы вместе склонились над картой Митриима, которую Талион развернул на большом столе.
— У нас есть арсенал в цитадели? — спросил я.
— Да, — сотник кивнул. — Лорд Галатион был предусмотрителен. У нас хватит луков, мечей и доспехов на пятьсот воинов. Есть запасы стрел с бронебойными наконечниками. И у нас есть лодки.
Я посмотрел на реку. План начал обретать чёткие очертания.
— Если мы спустимся вниз по течению ночью… — начал я.
— Река подходит к городу у восточных ворот, — подхватил Талион. — Если тихо захватить причалы, а потом как-то открыть ворота, то можно войти в самый центр города, минуя основные южные укрепления.
Мы сидели, обсуждали разные варианты, и самый простой и эффективный был — на больших лодках спустить передовой отряд ночью. Вместе со штурмовыми лестницами. Овладев причалами, сразу лезть на стены и захватывать приворотные башни, открывая путь основному войску. Но для моих степняков всё это было нетривиальной задачей. Воевать пешими, да ещё ночью…
— Хорошо, — почесал я в затылке. — Но нам нужно чем-то отвлечь их внимание, пока мы будем открывать речные ворота.
— Мы можем атаковать одной сотней с юга, — подал голос Джумаха, который до этого молча разглядывал карту. — Если мы наведём там много шума, весь гарнизон стянется туда. А шум наводить мы умеем, — он усмехнулся. — У моей сотни большой запас свистящих стрел.
— Решено, — я ударил ладонью по карте. — Через три дня мы выступаем. До этого упражняемся с штурмовыми лестницами и лодками. Бабушка, мы можем воспользоваться твоим гостеприимством? — я посмотрел на Элару.
— Можешь! И я дам триста лучников тебе в армию для штурма Митриима. Но ты пообещаешь убить этих крыс-Арваэлов!
Кровожадность бабули меня впечатлила.
— Обещаю!
* * *
Военный совет затянулся до глубокой ночи. Мы обсуждали каждую деталь. Преимущество дальнобойности эльфийских луков у нас исчезало — у защитников Митриима были такие же луки и стрелы. А ещё у них были стены. Значит, ставку стоило делать на внезапность и дерзость.
— Степняки не умеют плавать и могут испугаться плыть в лодках, — сказал я Мархуну. — Твои орки тоже.
— Мои пойдут, куда скажешь, — Мархун оскалился. — Орки хоть и боятся воды, но если ты прикажешь, поплывут хоть на бревне. Только дай нам лодки побольше. А остальных мы заставим.
— План такой: Джумаха с Оруэлом ведут конницу к Южным воротам. Они должны крутить «огненную карусель» — постоянно двигаться, осыпать стены стрелами, имитировать подготовку к штурму, но не подставляться под ответный огонь.
Я перевёл взгляд на Талиона.
— Мы на лодках спускаемся к городу. Вперёд пойдут орки, они первыми поднимутся на стены. Потом — синие плащи. За ними — полторы сотни «красных». Мунук, — я обратился к сотнику, — вам всю ночь упражняться с лестницами. Начнёте учиться подниматься на стены. Потом лодки. На всё — два дня.
Брат хана кивнул и улыбнулся.
Когда сотники разошлись, я прямо спросил Элару:
— Ты же понимаешь, что, когда мои степняки и орки ворвутся в город, начнётся резня? На улицах будут реки крови. Пострадают сотни невинных.
Я ждал от неё мудрости и милосердия, но увидел лишь холодную маску на лице.
— Там нет невинных, — отрезала она. — Те, кто остался в Митрииме, склонили головы перед убийцей твоего деда. Они кормят гвардию Нориана, они лижут задницы Арваэлам. Убей их всех, если потребуется: лес родит новых эльфов.
Я промолчал. Её слова тяжёлым грузом легли мне на плечи. Я не хотел быть палачом своего народа, но я понимал, что в этой войне больше
