тренированность не среагировал, как следует, да и она сам не рассчитала своих физическим кондиций, в общем дама с размаху хлобыстнулась перед Свиньиным на пол, задев при этом край стола своим дамским лицом.
«Убилась, к хренам! Что я теперь Сурмию скажу?» — перепугался шиноби, пока, в первую секунду после падения, Нина ни одним своим членом не подвала признаков жизни. Так и лежала в позе задремавшего барсуленя. И никто, никто в суматохе танцзала и не заметил «потери бойца». Свиньин же так оторопел от случившегося, что просто стоял столбом над нею. Но тут дама зашевелилась, стала подниматься и оглядываться… Причём взгляд её огромных зрачков не фокусировался на чём либо, а просто блуждал по клубу и её выражение лица гласило: "где это я"? Но уже через несколько секунд она пришла в себя и собрала сознание в кучку, кажется, что-то вспомнила, потом, чуть размашисто вытерла лицо ладонью, и прошамкала с упрёком разбитыми о стол губами:
— Да ёпсель-мопсель, мальчик, ну ловить же даму надо! Чуть зубы не повылетали, об этот стол долбаный. — Она качает головой в недоумении. — Что, блин, за кавалеры пошли, ну в самом-то деле! — И уже после этого рухнула на стул и произнесла, беря со стола бутылку шампанского. — Срань азазелева, надо охладиться.
Потом молодой человек заворожённо смотрел, как на его глазах Нина-Жанна продемонстрировала ему редкое умение: она открыла бутылку шампанского, не прибегая к помощи рук, лишь губами и весьма подвижной челюстью. Причём делала это женщина ярко, театрально, напоказ, удивляя при этом не только Свиньина, но и людей, сидящих за соседними столами. Все видевшие пришли в полный восторг, когда пробка задорно хлопнула этой необыкновенной женщине в ротовую полость, после чего была элегантно выплюнута Ниной прямо на пол. Дальше Нина-Жанна легко и непринуждённо присосалась к горлышку и не проливая ни капли шампанского из болотного тростника, несмотря на всю его бурную природу, опустошила половину бутылки. И под аплодисменты из-за соседних столов, поставив бутылку на стол, она спросила у юноши:
— Ну… вы ещё сомневаетесь, что Жанна обозначает сад наслаждений?
Вопрос, казалось бы, такой простой, застал Свиньина врасплох, он не помнил, что высказывал на сей счёт какие-то сомнения, и посему молодой человек не нашёлся, что ответить. И он подумал: «Во всяком случае, бухгалтеру зевать от скуки не придётся с нею». Но после, всё ещё находясь под впечатлением от увиденного, он всё-таки распрощался с нею.
И вот когда Свиньин уже покидал танцевальный зал, в темноте лестницы его окликнул знакомый голос:
— Ну, и какое впечатление на вас произвела кандидатка на место пассии бухгалтера?
Ратибор не стал кривить душой, и сказал честно:
— Неоднозначное.
Да, неоднозначное. Хотя юноша и отдавал должное этой женщине. Несомненно, Нина была яркой и запоминающейся личностью. Но сам бы, будь Ратибор на месте Аарона Куна, вместо пламенного ча-ча-ча предпочёл бы что-то изящное, что-то в стиле менуэта или лёгких пьес Моцарта. Тут шиноби опять вспомнил Лею. Впрочем, в данном вопросе он полагался на опыт Сурмия, Свиньин был уверен: резидент знает, что делает. И посему, ложась спать у себя в домике, он уже думал о сложном, важном и несомненно опасном деле, которое предстояло ему завтра.
⠀⠀
*⠀⠀*⠀⠀*
Конечно, его уже ждали. Коляска у ворот поместья была та же самая, вот только нервного Якова в ней не было. А сидел там один из людей, что в прошлый раз был на разговоре, но так как он не принимал участие в беседе, Свиньин его имени не знал. Не узнал он его и сейчас, а посему просто поприветствовал:
— Шалом, хорошего вам утра.
Встречающий только и буркнул:
— Садись, поехали.
И тот самый кучер, что вёз его к бандитам в прошлый раз, сидел на козлах и сейчас. И уже вскоре шиноби был в дорогом ресторане.
— Шалом вам всем, лихие люди. — вежливо поздоровался юноша, встав перед столом, за которым сидел Рудольф и ещё пара важных господ. То были Соломон (Шломо) и Рафаил (дядя Фалик). Хмурый Яков сидел отдельно, оттащив стул от стола подальше. Рубаха на груди расстёгнута, в руке стакан. Другие люди были тут же.
— Слышь, гой, — без всяких приветствий начал огромный Соломон. — Этот твой Дери-Чичётко не объявился ещё?
— Ну, если он позавчера уехал из столицы, сюда к сегодняшнему дню, он вряд ли доберётся. — рассуждал юноша. — Рискованной дорогой через топи? Кому охота по грязи тащиться?
— Но если поедет через хляби, то сегодня должен быть тут, — прикидывал умудрённый опытом Рафаил.
Юноша подумал и ответил:
— Не раньше, чем после обеда, ну а скорее, даже, позже. Не думаю, что после всех дождей последних, ему покажется дорога лёгкой.
Пока разговор шёл в том русле, который был выгоден юноше. И он не собирался убеждать собравшихся бандитов в том, что опасности не существует.
— Ну, а ты сам узнал что-нибудь про него? — снова спрашивает дядя.
— С Кубинским я имел беседу, и та беседа не была короткой, — сообщает молодой человек.
— И что этот мамзер думает? — продолжает Рафаил.
— Сейчас он думать ни о чём не может, как только о спасении своём, несчастный загнан в угол, удручён, он только о жене своей мечтает, волнуется о том, что более её не повидает.
— Да пусть он сдохнет! — замечает Яшка и делает глоток из стакана. Тут шиноби понимает, что бандит не очень хорошо себя чувствует. Видно, ночь у него была весёлой. И вдруг он оживает от какой-то идеи и продолжает, с ухмылкой: — А знаешь, что, пацан… Ты ему скажи, когда жена приедет за его трупом, уж мы её здесь приголубим… Всем коллективом. — Он смеётся. — Да! Точно! Так ему и скажи. Скажи, что ей понравится. Очень.
Шиноби лишь кивает ему в ответ, и почему-то слова этого отморозка не кажутся юноше пустым бахвальством. Он почти уверен, что такой тип как Яшка, запросто устроит подобное. Но слово тут берёт сам Рудольф.
— Так, когда Кубинский ждёт этого мокрушника из столицы?
— О том доподлинно мне не известно, — отвечает юноша и начинает свою игру. — Но вот, что я подумал… — он замолкает.
— Ну, чего ты там подумал-то? — не терпится узнать Якову.
И тогда шиноби продолжает:
— Я у купчишки деньги заберу, те сорок шекелей, что у него остались. Отдам их вам, Рудольф, и это будет вам возмещение морального ущерба.
— Ты чего, гой, охренел что ли? — сразу обозлился Яшка. — Сорок монет? Всего? А эту выхухоль… Ты думаешь выкупить за сорок монет? И он отсюда уедет спокойно?
Но на
