сей раз Свиньин даже не взглянул в его сторону, а сделал шаг к столу, за которым сидел Рудольф и продолжил, вкладывая в свои слова всю доступную убедительность:
— Не знаем мы когда сюда приедет, из Купчино коллега мой шиноби. Не знаем мы в каком обличье будет, и что замыслил этот хитроумный. О том вы, уважаемый Рудольф, узнаете в последнюю секунду. В последнюю секунду жизни вашей… Зачем же ситуацию простую, нам доводить до крайности последней? И сорок шекелей вам лишними не будут, и от опасности избавитесь вы с честью.
— С честью? — снова лезет в разговор Яшка. — Какая это, нахрен, честь, когда этот шлимазл уйдёт безнаказанно? Да над нами все будут потешаться. Все будут говорить, что Рудольфу можно безнаказанно угрожать! А эта выхухоль ещё хвалиться потом будет, что вела разборки с Рудольфом, и ничего ей за то не было.
Да, почти та же мысль, как показалось юноше, светилась в глазах и самого босса бандитов. Да и другие бандиты смотрели на подобный вариант, кажется, со скепсисом. Но у шиноби и на этот случай имелось социальное пояснение:
— Не так всё просто, господин Рудольф, — молодой человек качает головою, — я уверяю вас, что в деле есть нюансы. Ведь сорок шекелей, что приберёг купчишка, которые мы у него изымем, за вызов он уже отдать не сможет. И чем тогда он вздумает платить приехавшему вдруг Дери-Чичётко? Я уверяю вас, что мой коллега, претензию за ложный вызов, купцу предъявит с радостью великой. Удвоив стоимость такой услуги. Чтоб избежать подобных осложнений, я посоветую Кубинскому бежать. Бежать, едва товар ему отгрузят.
— Ну, а как выйдет… Мы его тут уже и возьмём, — с предвкушением согласился с этим планом Яшка. Он даже оскалился, представляя как будет хватать Кубинского и мучать его.
Но у шиноби на сей счёт были свои мысли, и он продолжил:
— Кубинский убежал, Дери-Чичётко за ним стремится, раздраженьем полон. И что он сделает с купцом, поймав его, возможно мы и не узнаем даже. Но нас это немало не заботит, ведь вы, Рудольф, остались при деньгах, стравив своих врагов непримиримых. Вы в выигрыше, господин Рудольф! Что будет с ними, пусть Господь рассудит.
— Ну, в принципе… — Это было произнесённое Соломоном в форме одобрения. — Если так…
— Да, — махал рукой дядя Фалик. — Решим так, это нормально. И покончим с этим делом.
И даже Яков был согласен:
— Ладно, пусть выползет из-за забора, а тут мы ещё поглядим, кто до него доберётся быстрее, мы, или этот хвалёный мокрушник из столицы.
И тогда Свиньин лишь взглянув на него, снова обращается к боссу бандитов:
— Всё дело это я готов устроить, лишь исключительно под слово ваше, что вы отпустите Кубинского живым, со всем его оплаченным товаром.
— Э! Ты чё, гой, условия нам тут ставишь, что ли! — оживился Яшка.
Но шиноби словно не слыша его, продолжал:
— Что цел и невредим, на этот раз, ваш славный город тот купец покинет. Лишь сорок шекелей оставив вам на память. И про Дери-Чичётко кстати, вы больше не услышите и слова. Коль нету серебра, то нет и дела, а «за бесплатно» кто ж работать будет? — И тут юноша поднимает палец, чтобы придать нужный акцент: — Но я уверен в глупости купца, он психопат, да и дебил, походу. И года не пройдёт, как он вернётся сюда за новой порцией товаров. Решив, что вы давно про всё забыли. И тут уже он в полной вашей власти… Трясите, обдирайте, режьте, и обрезанье делайте ему, второе или третье, как хотите, меня уже то больше не заботит… — Он тут сделал паузу, заканчивая речь: — Ну, а пока мне нужно ваше слово. Да или нет, ту би ар нот ту би…
И вот только теперь Рудольф произнёс неспеша, как бы размышляя:
— Ну, допустим… Допустим я дам тебе слово… Кубинский уедет отсюда, твой знакомый мокрушник свалит за ним вытрясать из него деньги за вызов, я получу сорок монет… И всё вроде красиво получается… Одного только я не пойму: твой-то гешефт в чём?
— Да, — словно обрадовался Рафаил. — Тебе-то что хлопотать? В чём твоя прибыль? Тебе что, Кубинский обещал что-то? Или вы с этим твоим Дери-Чичётко что-то хитрое мутите?
⠀⠀
⠀⠀
Глава двадцать третья
⠀⠀
И тогда шиноби и говорит ему:
— Как хорошо, что вы о том спросили. Я думал всё, как к делу подступиться. Но раз уж разговор зашёл, то я начну, а там уж как пойдёт, как повернётся… Есть просьба у меня одна, она для вас совсем пустяшной будет. Вот только… — Свиньин со значением оглядел всех присутствующих: — Та просьба тайная, и не для всех ушей.
Тут Рудольф поглядел в одну сторону, на дядю Рафаила, потом на Соломона, а те, не понимая, что он ответит шиноби, всем видом показывали удивление: "да что этот гой себе позволяет? Рудик, ты что, будешь говорить с ним без нас?" И босс решил, что будет, так как ему вдруг стало интересно, что там нужно этому пацану. И он произнёс:
— Ну, ладно… Господа, дайте нам поговорить с ним.
Никто с Рудольфом спорить и не подумал, уважаемые люди стали подниматься со своих мест, и бросая нехорошие взгляды на молодого человека, отходили в другую часть зала. А вот бешеный Яшка и не подумал убраться подальше, он как сидел невдалеке от своего начальника, так и сидел с кислой мордой. Хотя «голоса» и не подавал. И когда шиноби сделал шаг к столу, за которым остался один Рудольф, он зло рявкнул:
— Э, поц! Куда… На месте стой!
Он даже привстал со стула, но Рудольф лишь махнул на него рукой: "Яша, Яша. Сиди спокойно". И тогда Свиньин, подойдя ближе к главарю бандитов, и чуть наклонившись вперед, заговорил тихо:
— Здесь на СИЗО, у вашего папаши, есть человек, что чалится напрасно. Я с ним слегка знаком и мне б хотелось, — тут шиноби сделал недвусмысленный знак рукой, — с нар вытащить его, без всяких адвокатов.
— Чалится напрасно? — Рудольф хмыкнул. — На тюрьме, кого не спроси, все чалятся напрасно. А по какой статье его приняли?
Тут шиноби, понимая, всю деликатность вопроса, немного выждал, прежде чем ответить:
— Он еретик. Судом приговорённый.
— О-о, — Рудик махнул рукой. — Я с этим и связываться не хочу, на хрен мне такой шахер-махер не сдался, хочешь какого другого вытащу, а этого… — Он качает головой: "нет".
Но Свиньин предвидел такой ответ и оступаться не
