class="p1">— Тут нет речи о «хочу», Привидение. Я это сделаю.
— Я тебе прямо настолько ненавистна? – против воли я взглядом скользнула по торсу Морана. Он опять без футболки и обычно я старалась этого не делать. Уже не только из соображения того, что мне нельзя смотреть на полуобнаженных парней, а потому, что вид его стальных мышц меня до дрожи пугал.
Но сейчас я смотрела именно на смуглую кожу альфы. Последствия того, что я сделала все еще не прошли. На Моране виднелись темные вены. На руках и ногах, под стальными браслетами, ужасающие ожоги. Наверное, они до сих пор жутко болели, хоть и по Морану так не скажешь. Но все же это практически открытые раны, на которые постоянно давил метал.
Когда все это только случилось, я читала про возможные последствия. Уже были те, кто пытался сбежать из-под ареста и, ожоги, конечно, заживут. У альф хорошая регенерация. Но вот темные вены… Особенно, если учесть то, что я облила Морана водой и он получил куда большее количество тока – в лучшем случае эти темные вены будут проходить очень долго. Годами. В худшем – они останутся навсегда.
Альфа на мой вопрос ничего не ответил. И так все было очевидно, но все же, спустя несколько бесконечно долгих секунд он кое-что произнес:
— Была бы ты парнем, все было бы проще. Я мог бы каждый день ломать тебе кости и смотреть на то, как ты захлебываешься кровью. Но ты омега, — Моран сделал паузу и в это мгновение его взгляд стал особенно мрачным. — Я прекрасно знаю, что физически сильнее тебя. Но, думаю, я найду способ, как утолить свой гнев так, чтобы твое слабое, никчемное тело не перестало дышать.
Опять повисла тишина. Я, мысленно срываясь, вновь хотела начать просить прощения. Хоть как-нибудь, но отчаянно донести, что я не хотела того, что произошло.
Но… разве это имело значение? Не для Морана. Сейчас среди общества слишком размыто понятие ценности жизни. Те, кто живут в центральных кругах, таких, как я, даже за живых существ не считают. А его семья особенно кровавая. Пропитанная криминалом. Он же там безжалостное и бездушное чудовище. Под стать своему отцу. Я даже боялась представить сколько у Морана крови на руках.
— Могу я кое о чем попросить? – я опустила руки. И физически и морально. На душе стало так пусто, больно, тревожно. – Прежде чем… чем начать меня уничтожать, можешь пожалуйста, отвести меня в уборную?
Я смотрела на Морана. Он вообще никак не отреагировал на мою просьбу.
— Я понимаю, что у тебя нет намерения… как-либо упрощать мне жизнь, но… прошу. Мне очень нужно. И… навряд ли ты захочешь, чтобы я тут…
Опять повисла тишина. Долгая. Тяжелая. И, когда я уже подумала, что Моран не позволит мне даже такой мелочи, он еле заметно повернул голову в сторону двери. Это был знак, что я могу идти туда?
Будучи не до конца уверенной, я все-таки очень осторожно пошла к лестнице и, когда я была уже практически рядом с ней, альфа поднялся с дивана и пошел за мной. Мы в полной тишине поднялись на первый этаж. Выйдя в коридор, я еле сдержалась, чтобы не бросить взгляд в ту сторону, где, предположительно, находился выход. Еще не хватало, чтобы Моран вернул меня в подвал, так и не позволив посетить уборную. В том, что я смогу убежать, находясь всего лишь в метре от него, я почему-то не верила.
Мы пошли по коридору. Моран немного впереди, но, когда я попыталась замедлить шаг, чтобы увеличить между нами расстояние, он остановился и перевел на меня взгляд. Это было предупреждением – не злить его. Он и так на грани.
Медленно выдохнув, я пошла дальше. Уже не пытаясь ничего предпринимать. Просто следуя за альфой. Но чувствуя себя так, словно он в руке держал цепь, которая тянулась к ошейнику на моей шее.
— Помнишь, я рассказывала тебе про бездомного альфу, живущего под мостом рядом с моей бывшей школой? – тихо спросила. Мы шли по коридору, куда-то в противоположную сторону от холла. Тут не было окон. Из-за этого темно. Казалось, что чернота сожрала стены. – Он еще спас меня от стаи мутировавших, бешенных собак.
— Не помню, — бросил Моран коротко. Тяжелым, жесткий голосом. Словно намек на то, чтобы я замолчала.
— Я после этого часто ходила к нему после занятий. Или перед ними. Приносила ему еду. Сидела рядом с костром, который он жег в металлическом баке и слушала истории. Иногда они были безумными. На грани каких-то ненормальных, жутких теорий. Но кое-что было действительно интересно. Хочешь знать что именно? Уверена, ты этого никогда раньше не слышал.
— Заткнись, Привидение.
Я прикусила кончик языка. Но замолчать не могла. Когда я нервничала, мне нужно было что-то говорить. Хотя, наверное, у меня обычно рот никогда не закрывался.
— Он считал, что есть альфы, которые потеряли рассудок. И он не имел ввиду просто сумасшедших. Скорее тех, у кого исчезла человеческая часть сознания. Когда у них в головах начинается этот процесс, они уходят из города, но позже часто возвращаются, чтобы добыть себе еду. Но едят они не то, что мы. Они питаются…
— Почему он тебя не убил?
— Кто?
— Блядский бомж, с которым ты под мостом сидела.
— А… — я протянула. – Так он хороший. Не всем же быть плохими. И, он конечно был… страненьким. Немного. То есть, он на голове носил свернутый бумажный пакет. Ну, и еще кое-что было. Но мне кажется, что про городские легенды он знал абсолютно все. И казался мне очень умным.
— Еанутые притягиваются, верно, Привидение?
— Ты меня ненормальной считаешь? – я повернула голову в его сторону. Я же вроде ничего такого странного не делала. В отличие от Морана, который был готов порвать меня на части.
— Ты рвала траву у меня в саду и убралась в подвале. Боишься грязи, Привидение?
— Нет, — я отрицательно качнула головой. Так он видел, что я у него в саду делала?
Наступила тишина. Казалось, что в этой части коридора было еще темнее. Я стала больше нервничать и, ладонями скрытыми перчатками, сжав ткань платья, произнесла:
— В детстве мы с Ивоном жили с нашей матерью, — сердце быстро, рвано стучало и я словами пыталась его заглушить. Хотя как раз
