А вы хоть что-то помните?
– Говорю же, помню, что был в своей спальне, с тобой. – Герцог повернулся так, чтобы я могла положить голову ему на плечо, и обнял свободной рукой. – А потом оказался в громадном зале, даже в королевском дворце такого нет. Весь в огнях, полным-полно гостей, столы ломятся от угощения, музыканты играют… А я, понимаешь ли, без штанов. И даже без оружия.
– Да, я помню, – невольно улыбнулась я. – И что же дальше?
– Дальше… Подходит ко мне прелестная дама, вся сияет, столько на ней драгоценностей, улыбается приветливо и говорит, мол, милейший герцог, соблаговолите разделить с нами праздничный ужин, выпейте вина, отведайте диковинных яств… – Он негромко фыркнул. – Я отвечаю, мол, я бы с радостью, прекрасная дама, но не смутит ли ваших гостей моя нагота?
– Надо полагать, не смутила, – вздохнула я. – Или это тогда вам подсунули одежду?
– Не перебивай, говорил же, что не терплю этого! Она засмеялась, а я добавил, мол, не приучен за столом без штанов сидеть. Тогда она махнула рукой, – герцог вздохнул, – и появились передо мной шесть девиц одна другой краше, а одеты так, что лучше бы вовсе не одевались – все прелести на виду, одежда прозрачная. А я, как ты помнишь, голый…
Я невольно усмехнулась.
– А как, спрашивает хозяйка, тебе такое угощение? – продолжил он, посмеиваясь. – И смотрит, стало быть, с намеком…
– Полагаю, сударь, желание отведать этакого блюда у вас возникло.
– Да, не стану скрывать, возникло, и довольно сильное, – спокойно ответил герцог. – А поскольку все было на виду, то я не мог отрицать, что девицы эти, на мой вкус, весьма аппетитны. Однако я все же не дурак, а потому сказал, что хоть угощение и соблазнительно до крайности, да только я предпочитаю проверенных женщин, а не невесть кого. Поди знай, вдруг от них дурную болезнь подцепить можно?
– Одним словом, вы их обидели, – вздохнула я. – А потом?
– Потом хозяйка – я так решил, потому что она всем распоряжалась, – и говорит, мол, если кушанья и вино вам не по вкусу, девушки нехороши, может быть, изволите танцевать? И тут столы испарились, музыка заиграла громче, и все живо выстроились парами.
– Но вы же не…
– Я еще не сошел с ума, чтобы танцевать с феями, – серьезно ответил герцог, – особенно в их чертогах. Нет, говорю, извините, сударыня, мне медведь на ухо наступил, а ваших танцев я вовсе не знаю.
– Так как же вас все-таки околдовали?
– А вот этого я не помню, – помолчав, ответил он. – Кажется, хозяйка развела руками, мол, до чего привередливый гость попался! И сказала: что ж, раз так, иди с миром. А я спросил, вернет ли она меня домой. Ну а когда она ответила отказом, мол, иди как есть, я содрал какую-то драпировку, чтобы хоть голый зад прикрыть… Больше ничего не помню. Очнулся в том зале и увидел тебя…
– Вы взяли вещь, принадлежащую феям, – сказала я. – Не угощение, не подарок, но взяли. И тем самым дали им власть над собой. Ну а затем, наверно, они надели на вас свою одежду, и вы уже ничего не могли поделать.
– Должно быть… Надо же было так оплошать!
– Раздетым в здешнем лесу вы бы вовсе пропали, – ответила я.
– Тоже верно… Ты все же поспи, Маргрит, не то завтра тебе будет плохо.
– Здесь не называют имен, – напомнила я. – Хотя фея и так знает и мое, и ваше, другим их слышать не нужно.
Он молча кивнул, а я сильнее прижалась к нему и вскоре и впрямь уснула. В объятиях герцога было тепло и спокойно, а острый меч из холодного железа лежал у него под рукой…
Глава 18
Разбудил нас Волк.
– Хватит спать, – хмуро сказал он, – дорога не близкая. Я пока понял, куда нас леший завел, чуть с ума не сошел! Оно, конечно, феи теперь далеко, но и болото не близко. И других напастей хватает, так что лучше уйти подальше, пока день. Днем тут не особо озоруют, хватит зубов да клинка, если что!
– И на том спасибо. – Герцог поднялся и встряхнулся. Сегодня он выглядел куда лучше прежнего, словно там, в чертогах фей, из него выпили жизненные силы, а теперь они возвращались. Может, так оно и было? – Только я зверски голоден.
– Смотрите сами, сударь, сколько у нас осталось припасов, – показала я ему вьюки. – Который раз думаю, что сглупила, не взяла вьючную лошадь, но…
– Перестань, – поднял он руку. – В походах, бывало, таких вот припасов на пару недель хватало. А станет совсем худо… ну что ж, придется зарезать Браста.
– Что вы такое говорите! – испугалась я. – И… не думайте даже, сударь, он же пил здешнюю воду и щипал траву, кто знает, что может приключиться, если вы решите им поужинать?
– Ничего хорошего, – встрял Волк. – Я-то сожру и не поморщусь, а вам лучше и не пробовать. И давайте поживее!
– Правда, нечего мешкать, – кивнул герцог и принялся седлать коня. – Перекусить можно и на ходу. Идти я уже могу, так что поедем напеременку.
– Лучше уж вы садитесь верхом, – возразила я, – а мы с сестрой, если бежать бегом не придется, и так прогуляемся. Повторяю, мы-то не голодали!
У меня болели ноги, а уж что чувствовала Агата, сроду не ходившая пешком дальше чем от дома до лавки, и подумать страшно, но она кивнула, соглашаясь со мною.
– Ладно… – помолчав ответил герцог, проверил подпругу и на этот раз сумел сесть в седло сам, без нашей помощи. – Тогда отправляемся. Указывай дорогу, Волк…
Тот фыркнул и побежал вперед, то и дело останавливаясь принюхаться и приговаривая:
– Вот так завел старик, вот так запутал… Чтобы феям так же плутать до скончания веков!
– Волк, а почему и ты, и лиса говорили, что не подойдете к кругу фей? – спросила Агата. – Что в нем такого страшного?
– Людям, может, и ничего, если плясать не пойдут, – мрачно отозвался он, – а на нас он вроде дурмана действует. На пару минут подойти – оно еще ладно, я же с вами ходил. А если задержаться, начинает в сон клонить, а проснешься или нет, неизвестно. Говорят, много наших так сгинуло: кто во сне умер, кого падальщики живьем сожрали.
– Вот оно что… – Агата шагала рядом с Волком, положив руку ему на загривок. Он был достаточно велик, чтобы ей даже не приходилось наклоняться. – Про такое я и не слыхала.
– Тут много такого, о чем люди не знают, – вздохнул он, а я крепче взялась
