киоск с… автозапчастями. Для такого большого здания выбор откровенно маловат.
— Хозяин, — ответил Григорий, уводя меня в коридор и дальше. — Держит по городу несколько таких точек, скупает всякое и продает. Это то, что я знаю. Поверь, с ним лучше не связываться.
Не стал говорить провожатому, что лучше всего не связываться со мной. И как крупно ему повезло, что у него вдруг совесть проснулась. Нет, я бы, конечно, убивать его не стал, но просто кинуть меня без последствий не дал. Бегал бы всю жизнь по врачам, пытаясь понять, почему моча все время красная и жжется, будто перец.
Я так над Диметрием один раз подшутил, так он потом долго пытался отомстить, подсунув мне что-нибудь в еду или питье.
Григорий привел нас в глухое помещение. Оно сильно напомнило мне лавки алхимиков из родного мира. Полки, стеллажи и холодильники с различными ингредиентами и оборудованием. Инструменты блестящие, новенькие.
По большей части товар был мне незнаком. Я еще плохо разбирался в местных ингредиентах — больше ориентировался на дневники и память Исаева. Прикупил кое-что для атакующих и защитных зелий, а затем остановил свой взгляд на новеньком перегонном кубе.
Хотя новеньким он был лишь с виду. Старый, но хорошо отреставрированный. Главное, что рабочий.
Мне он нужен. Куб Исаева больше на дуршлаг сгодится, чем на инструмент алхимика. Но я же дурачок при деньгах. Мне нужно поддерживать этот образ. До поры до времени. Чтобы не вызвать подозрений у того же Барона.
Лавирую, как корабль среди рифов.
Знаками на всякий случай показал Григорию молчать.
— А это что? — самым невинным голосом поинтересовался у продавца.
Им был сухой старик в маленьких круглых очках, рубашке и шерстяной жилетке. Бледный, словно никогда не покидал этого магазина.
— Перегонный куб, юноша, — ответил старик, внимательно глядя на меня.
Проколюсь где-нибудь, и он тут же доложит своему хозяину.
— И что им делают?
— Молодой человек, если вы не знаете, то он вам и не нужен…
— Я сам решу, что мне нужно, а что нет, — спесиво оборвал речь старика. — Я покупаю. И эти красивые штучки тоже, — ткнул на разноцветные палочки для размешивания под стеклом прилавка. — И вот эти, — скользнул пальцем к мерным ложкам. — И вот эту блестящую кружку тоже.
Так. Все. Стоп. В раж вошел. Пора притормозить, пожалуй.
— Это тигель… — сокрушался старик, подавая товар.
Похоже, ему разбивало сердце продавать хорошие вещи надменному мажору, вроде меня.
Сумма вышла кругленькая, но я был при деньгах. Еще и скинул на треть, торгуясь. Карманы мои сильно похудели. Зато работы впереди — непочатый край. И это радовало куда больше, чем могли опечалить финансовые траты.
Григорий подбросил меня до дома. По дороге он то и дело цокал языком и восхищался тем, как я веду дела.
— Старика Харона еще никто так не обдирал! — смеялся он. — Но ты, конечно, парень рисковый. Я в какой-то момент подумал, что нас на входе еще порешают. А нет! Пронесло.
На часах телефона бледные цифры показали полночь, когда машина затормозила у моего подъезда. Вечер, хоть и начался весьма сомнительно, прошел очень плодотворно. Душа радовалась, что я по маленькому шажочку, но все же приближался к своей цели и к своему любимому делу. Алхимии.
— Ну, когда на следующую вылазку поедем, братан? — через окно спросил Пантелеев, когда я вышел из машины.
— Я сообщу. Доброй ночи, Григорий.
— Доброй, подельничек! — хохотнул он и с визгом шин сорвал машину с места.
Поправив на плече ремешок тяжелого несессера, взял в руки черные сумки и направился к входу в подъезд.
Когда поднимался на свой этаж, выше по лестнице раздался странный шум, а затем ко мне под ноги скатился один из соседей-алкоголиков, вопя:
— Да не знаю я!.. Не знаю, кто это был!
А следом за ним, медленно ступая тяжелыми ботинками, спустился Роман, который, увидев меня, воскликнул:
— Он сам упал! Честно! Я только хотел задать пару вопросов, — продолжал оправдываться Роман, спускаясь по лестнице в белой майке и штанах. — А он попятился и вот…
Сосед, об которого я погнул термос, постанывая от боли, держался за ушибленные ребра. Встать он не встал, а подполз к стене подъезда и прислонился к ней спиной.
— В чем дело? — недоумевал я.
Спать хотелось дико, так что соображал посредственно.
— Да так, не обращай внимания, — отмахнулся Роман, подошел к пострадавшему и за грудки поднял его на ноги. — Не знаешь, говоришь?
— Да точно говорю, не знаю, — стонал он. — Подошли двое, стали вопросы задавать про Романа Копылова, а тут ты и вышел из такси.
— Ладно, живи пока, — отпустил парня Роман. — Целый хоть?
— Бывало и хуже. И я правда сам упал, — это он уже мне. — Я пойду, да?
— Иди, — пропустил его мимо себя мой друг.
М-да… Из одного цирка в другой попал!
— Так в чем дело-то, Ром? Кто о тебе спрашивал и зачем?
— Да… — опять отмахнулся он и пошел по лестнице домой. — Двое гастролеров каких-то. Явно не местная шпана. Да ты не парься, Макс, это по работе, скорее всего. Мало ли на полицию обиженных? Я не один раз всяких аристократов перепивших паковал. Ты-то где был? Полночь уже…
— Ходил за покупками.
— А… — протянул Роман, будто что-то понял, глядя на мои сумки.
Хотя, скорее всего, и правда понял. Что не хочет знать, о каких покупках речь.
Странно он себя ведет. Скрывает что-то. Из короткого разговора понял, что двое незнакомцев спрашивали у соседа про Романа, искали его. Видимо, друг погнался за ними, но упустил, иначе, чую, вопросы он задавал бы уже им. И они, скорее всего, падали бы не случайно.
Ладно, не хочет говорить — не надо, настаивать не буду. Придет время, сам все расскажет. Но на всякий случай я все же произнес, когда мы подошли к квартире:
— Дай знать, если что. Одного я тебя в беде не оставлю.
— Не парься. Не в первый и не в последний раз такое! — шутил он, открывая дверь.
Внутри стояла темень. Я шагнул и споткнулся о темную груду, чуть не улетев вперед. Раздался страшный грохот. Нащупал выключатель, и свет залил маленькую прихожую. Под ногами у меня рассыпались пакеты с валиками, кисточками, укатились рулоны обоев и банки краски, а впереди наискось перекрыли проход деревянные черенки.
— Роман? — тихо позвал соседа.
— Блин, забыл предупредить… Я тут прикупил всякого для ремонта завтра… Ты это, не споткнись, да?
— Пошел ты на фиг, Роман, — от всей души послал его и засмеялся.
Разобрав и разложив все покупки, умылся и приготовился
