играют техника, экономический потенциал, единство народа.
Почему мы победили? Ответил Сталин, выступая на приёме в честь командующих войсками Красной Армии 24 мая 1945 года. Он поднял тост: «За здоровье советского народа, и, прежде всего, русского народа». И пояснил:
«У нашего правительства было немало ошибок, были у нас моменты отчаянного положения в 1941—42 годах, когда наша армия отступала, покидала родные нам сёла и города… И народ мог бы сказать правительству: вы не оправдали наших ожиданий, уходите прочь, мы поставим новое правительство, которое обеспечит мир с Германией и обеспечит нам покой. Но русский народ не пошёл на это… И это доверие русского народа советскому правительству оказалось той решающей силой, которая обеспечила историческую победу над врагом человечества, — над фашизмом».
Можно уточнить. У советского правительства и Сталина было немного ошибок. А доверял советский народ прежде всего Сталину. Под его руководством и с верой в него сражалась наша армия, отчаянно работали в тылу советские люди.
Принимая участников Парада Победы, Сталин вновь вернулся к этой мысли: «Не думайте, что я скажу что-нибудь необычайное. У меня самый простой, обыкновенный тост. Я бы хотел выпить за здоровье людей, у которых чинов мало и звание незавидное. За людей, которых считают «винтиками» великого государственного механизма, но без которых мы все — маршалы и командующие фронтами и армиями, говоря грубо, ни черта не стоим».
Верные слова. Никто из руководителей нашей страны ни до, ни после него не говорил так просто, честно и справедливо.
Глава 2
На опасной высоте
Полный мир героев вместо целого мира глупцов, в котором ни один доблестный король не может царствовать, — вот чего мы добиваемся!.. Отбросим все низкое и лживое. Тогда мы можем надеяться, что нами будет управлять благородство и правда…
Томас Карлейль
«МАЛЕНКОВСКИЙ ЦИРКУЛЯР»
В нашей стране пресловутый «еврейский вопрос» стоял всегда достаточно остро. Его связывали, с одной стороны, с проявлениями международного сионизма, а с другой — русского великодержавного шовинизма. В неявной форме он стал причиной конфликта Ленина со Сталиным по национальному вопросу.
Вот и Маленков, согласно утверждению Роя Медведева, санкционировал гонения советской власти на евреев: «Осенью… 1944 года — Сталин созвал в Кремле расширенное совещание, на которое были приглашены члены Политбюро и Секретариата ЦК, первые секретари республиканских и областных комитетов партии, руководители оборонной промышленности, армии и государственной безопасности. Речь шла о «еврейском вопросе»…»
Если не ошибаюсь, на том совещании главным образом шла речь о переходе в ближайшее время промышленности на мирную продукцию в связи с приближающейся победой над фашизмом. Но, по-видимому, такие вопросы, по мнению Р. Медведева, не представляют интереса по сравнению с еврейским. Как говорится, у кого что болит, тот о том и говорит. Впрочем, продолжим цитирование.
«В своем вступительном слове Сталин — правда, с некоторыми оговорками — высказался за «более осторожное» назначение евреев на руководящие должности в государственных и партийных органах. Каждый из участников понял, однако, что речь идет о постепенном вытеснении лиц еврейской национальности с ответственных постов…»
Вновь придется сделать паузу. Вот ведь как тонко и точно подметил политизированный историк то, что понял каждый из участников совещания. Ни с одним из них ему не довелось беседовать, однако судит за всех скопом! И почему бы им всем (среди них, кстати или некстати, были и евреи) делать такой вывод, когда вождь всего лишь предложил, да ещё с оговорками, осторожней выдвигать (!) лиц данной национальности на руководящие (!) должности. И о каком вытеснении могла идти речь, если в ЦК партии и Правительстве оставались евреи?
«Наиболее подробным на этом совещании было выступление Маленкова, — продолжает Медведев, — который обосновал необходимость «повышения бдительности» по отношению к еврейским кадрам. Вскоре после совещания в ЦК ВКП(б) партийные комитеты различных уровней получили подписанное Маленковым директивное письмо, которое тогда в партийных кругах называли «маленковским циркуляром». В нем перечислялись должности, на которые назначения людей еврейской национальности было нежелательно. Одновременно вводились и некоторые ограничения при приеме евреев в высшие учебные заведения».
Надо сказать, что в то время было много несравненно более важных проблем, чем те, на которых болезненно заострил внимание Р. Медведев. Скажем, в 1944 году более 1,336 млн человек вступили в кандидаты и около 1,125 млн в члены партии. Столь резкий наплыв желающих стать членами правящей ВКП(б) в преддверии великой Победы не мог не насторожить и Сталина, и Маленкова.
«Во второй половине 1944 г., — пишет Д. Боффа, — была выпущена целая серия «постановлений». Затрагивавшиеся в них важные политические вопросы — об освобожденных областях, о проявлениях национализма среди некоторых нерусских народностей, о возрождении религии — трактовались всегда и единственно как задачи, подлежащие решению с помощью более систематической и строже контролируемой пропаганды».
Но почему же вдруг среди столь важных государственных вопросов всплыл и еврейский? Не был ли Маленков злобным антисемитом? Не ему ли как главному «кадровику» принадлежала инициатива вытеснения лиц еврейской национальности из руководства государства и партии?
На эти вопросы помогают объективно ответить сведения, приведённые В.В. Кожиновым. Он подчеркивал отсутствие проявлений антисемитизма и в коммунистической идеологии, и в советской политической системе. Сослался на израильского политолога М.С. Агурского: «Вплоть до тридцатых годов главными и почти исключительными врагами сионизма в СССР были сами же евреи… сионисты как внутри СССР, так и в Палестине видели главными виновниками этих преследований не саму советскую политическую систему, а т. н. Евсекцию («Еврейскую секцию» ВКП(б). — Р. Б.) и вообще коммунистов еврейского происхождения». Иначе говоря, враждовали интернационалисты и националисты преимущественно одной и той же национальности.
«Обратимся теперь, — продолжал Кожинов, — к возникшему во время войны недовольству, сложившемуся после 1917 года «еврейским засильем» во многих областях жизни страны. Например, 17 августа 1942 года в Секретариат ЦК поступила записка, информирующая о том, что из 12 руководителей Большого театра (директор, дирижеры, режиссеры и т. п.) 10 человек — евреи и только 1 русский.
В 1943 году секретарь парткома МГУ В.Ф. Ноздрёв направил в ЦК письмо, в котором сообщил, что в предшествующем, 1942‐м, «пропорция» окончивших физический факультет университета евреев и русских составляла 98 % и 2 %».
Он привел воспоминание математика академика Л.С. Понтрягина, который перед войной в Воронеже «познакомился с очень милой студенткой Асей Гуревич. По окончании Воронежского университета я взял её в аспирантуру в Москву… Ася в течение нашего знакомства неоднократно обращалась ко мне с просьбой помочь кому-нибудь из её друзей… Это были всегда евреи. Мне это показалось странным, поскольку сама она была еврейкой… Но уже после войны она меня совершенно поразила одним своим заявлением. Она жаловалась мне, что в текущем году в аспирантуру принято совсем мало евреев, не более четверти всех принятых. А ведь раньше, сказала она, принимали всегда не меньше половины».
Вот, оказывается, к каким ужасным последствиям привел
