разразился потоком иностранных слов. – Что здесь, черт возьми, происходит?
Жирар, не отрывая глаз от нападавшего, спокойно ответил:
– Итальянский моряк. Подрался в пабе и получил бутылкой по голове. Прикасаться к себе не позволяет, и поговорить с ним никто из нас не может.
– Тогда какого черта он явился? – Гибсон выругался, когда кулак мужчины врезался Джефферсу в подбородок. Практикант вскрикнул, схватился за лицо и упал назад, опрокинув металлическую миску, которая со звоном свалилась на пол. Однако парень быстро поднялся и снова двинулся вперед. Что ж, очко в пользу упрямства янки.
– Его сюда принесли без сознания, – пояснил Жирар, по-боксерски переминаясь с ноги на ногу, словно ожидая, что скоро придется нанести удар. – Мы принялись швы накладывать, так он мигом очухался, а товарищи‐то его уже ушли.
– Вот повезло, – пробормотал Дэниел. – Джефферс, принеси мне эфира. Ингалятор настраивать некогда. Просто смочи препаратом салфетку.
Он смерил мужчину взглядом, и тот остановился; грудь у него ходила ходуном, словно кузнечные мехи. М-да… Попытка успокоить его платком с эфиром сродни безумию. Из наполовину зашитой раны, насмешливо поблескивая, торчали осколки стекла.
Джефферс вернулся и сунул в руку Гибсона ткань с едким запахом эфира. Не решаясь приблизиться, Дэниел достал свой носовой платок и сделал вид, что вытирает себе лицо, а затем указал на голову пациента и, подмигивая и улыбаясь, подошел поближе и показал ему салфетку с эфиром, после чего, размахнувшись, бросил ее раненому, который инстинктивно ее поймал. Дэниел снова показал, что нужно вытереть лицо. Итальянец поднял тряпку, протер глаза и завопил, когда в них попали пары эфира.
– Вот черт, – выплюнул Дэниел. Об этом он не подумал.
А мужчина, решив, что тряпка, от которой в глазах так жжет, это очередное нападение, зарычал, бросился вперед и, схватив обидчика, прижал его к ближайшей койке. Гибсон попытался высвободить руки, но их зажало под тушей грязного матроса.
– Помогите, пожалуйста! – взмолился молодой хирург сквозь стиснутые зубы. Студенты бросились вперед, но лишь заставили мужчину зарычать еще громче.
– Все равно как с быком сражаться, – проворчал Джефферс, обхватив буяна за плечи.
– Ох уж эти итальянцы, – прохрипел Дэниел, пытаясь вывернуться из-под матраса.
Он услышал, как колено раненого воткнулось в Джефферса, который застонал и согнулся пополам, но героически удержал озверевшего пациента.
Дэниел извернулся и почти выскользнул, но в следующую секунду его голова уткнулась в страшно вонючую подмышку невероятно могучего мужика. Позади раздался звон разбитого стекла – скорее всего, теперь жертвой стала одна из новых фляг.
А еще позади вдруг раздались шаги, и Гибсон услышал, как затрещал стол, когда в драку с мощью стенобитного орудия рванулся новый боец.
– Уж не знаю, чё ты пил, но если не хочешь свер-ркать осколками в башке и заливать все вокруг кр-ровью, то сию же минуту отпустишь доктор-ра!
Дэниел сразу узнал гортанный шотландский выговор Гарри Тримбла. В отчаянные моменты акцент слышался сильнее, а нынче момент был, без сомнения, отчаянный. Крепким толчком плеча давний друг отбросил в сторону Гибсона, который, вовремя отшатнувшись, увидел, как кулак Гарри врезается итальянцу в челюсть. Драчун застонал и обмяк.
– Ты еще не отключился, но могу добавить, коль попросишь. – Гарри потряс мужчину, размахивая покрасневшим кулаком в нескольких дюймах от его носа. – Уж я‐то о тебе позабочусь.
Мужчина ошеломленно моргнул, не в силах оценить эту новую угрозу.
– Он пьян, и у него, скорее всего, сотрясение, – предупредил Гибсон. «А после твоего удара, пожалуй, и еще одно». Дэниел и сам как‐то растерялся: внезапное появление Гарри ошеломило его даже больше, чем драка.
– Щас я его успокою. Дай-ка мне тряпку с эфиром, – приказал Гарри. – А сам начинай шить.
Жирар протянул Тримблу пропитанную препаратом ткань, явно сбитый с толку, но не возражая, что новичок тут распоряжается. Дэниел о бывшем друге знал мало. По последним слухам, которые до него доходили, Гарри открыл практику в Корнуолле. Что он забыл здесь, в Святом Варфоломее, когда ворвался в операционную?
«Ладно, дареному коню в зубы не смотрят», – сказал себе Дэниел и, сжав челюсти, принялся промывать рану водой, извлекая осколок за осколком.
Когда мужчина попытался оторвать от себя ткань, прижатую к его рту, Гарри зарычал:
– Заканчивай быстр-рей.
Гибсон перевел взгляд с окровавленного черепа на лицо мужчины. Обычно он в подобных случаях накладывал не менее двадцати швов, но, если расположить их дальше друг от друга… Выругавшись, он стал зашивать рану, мужчина же тем временем затих, и мышцы его расслабились.
– Приключение было уж слишком захватывающим, – пробормотал Дэниел. – Кто‐нибудь, сотрите с него кровь. А пока, джентльмены, полагаю, не стоит никому рассказывать, что один итальянец одолел здесь четверых. Нужно заботиться о репутации. – И он бросил на студентов выразительный взгляд, надеясь, что те поймут: он говорит не столько об их национальной гордости, сколько о том, как на подобную историю отреагирует Сайлас Викери.
Все дружно кивнули, уловив подтекст, и Дэниел проследил, как трое медбратьев осторожно выкатывают из операционной носилки с укрощенным итальянцем.
Бесчинство закончилось слишком внезапно – словно на еще недавно шумной сцене задернули занавес, – и Дэниел не сразу осознал, что остался один на один с Гарри. Он вздохнул, подыскивая слова.
Но Тримбл, как всегда, его опередил:
– Это было просто феноменально.
– Спасибо, что пришел на помощь. Парень уложил меня буквально одной рукой, и захват, знаешь ли, дурно попахивал.
Гарри рассмеялся, снимая напряжение.
– Жаль, ты не видел себя со стороны. Я бы многое отдал за то, чтобы запечатлеть такую картину! Ну и силища. – Гарри вгляделся в коллегу. – У тебя кровь на лице. Этот итальянец тебя ранил?
– Кровь не моя. И он меня всего лишь стиснул. Но ощущение, как будто медведь насмерть зажал в объятиях. – Губы Дэниела невольно скривились в усмешке. – Не думаю, что в медицинских статьях рекомендуют кулаки как средство для обезболивания.
– Тогда мне, пожалуй, следует выступить новатором и написать статью об их эффективности. – Гарри опустил изогнутую иглу в чашку с водой, чтобы смыть кровь. – Слушай, здесь ведь было еще трое молодых парней, и что? Каких, однако, бесполезных практикантов теперь шлют в больницу!
– Пожалуй, стоит в следующий раз заказать пару-тройку моряков. – Это была первая встреча прежних друзей за целый год. – Я и не знал, что ты вернулся в Лондон.
– Труро для меня слишком тихий городок. Я покончил с обязанностями временного заместителя и только на этой неделе вернулся. – Губы Тримбла дрогнули, и нарочито невозмутимое лицо вдруг исказила нерешительность. – Да и жене здесь тоже больше нравится.
– Жене? – Дэниел был ошеломлен. Несказанное удивление на кратчайший миг даже заглушило вспыхнувшее вдруг жгучее чувство вины. Он покраснел, глядя в заросшее рыжей щетиной
