подношение. В чем дело-то?
— Вон там останки дворянской семьи. Попросили похоронить по-людски. — я кивнул на развалины.
— Так хороните. А то еще бабушку позовешь. — тут леший усмехнулся, открыл трешку с квасом, и надолго присосался. — Хорош, хорош. Делайте, все почише будет. Погост дворянский вон там, крестьяне его хотели зорить, я не дал. Самарины меня уважали, подношения чин по чину делали. Кстати, там под развалинами не только Самарины. Там еще соседи их, Акашевы. Отсюда верст пятнадцать жили, вниз по Уралу. Все угорели в подполе-то. Тут, когда крестьяне подъехали поместье потрошить, и баб тискать, в доме были Самарины, мать, жена и две дочери, пара горничных, и Акашевы, жена и дочка. Взрослые бабы отстреливались из охотничьих ружей, пару мужичков подстрелили. Те стог сена на телеге запалили и к дому толкнули. Дом-то старый, деревянный, полыхнул как свечка. Бабье в погреб спустились, он огромный у них был, и даже подземный ход когда-то был, но завалился. Так и угорели под домом рухнувшим-то. Иногда призраки мелькают, в особо лунные ночи, но я с ними не говорю. Не стоит приваживать, набрали б силу. У меня в лесу тихо, все путем, мужички валят лес на делянках, охотнички не браконьерят, егеря за зверьем следят. На кой мне неприятности? Так что работайте, магики, работайте. — и леший исчез. Если надо, подрубите пяток осин-то, все равно кривые да корявые. Не переживайте, не осерчаю. Да и уж больно сковородкой твоя бабушка лиха орудовать, парень. Звону на всю Россию было. А коль скамлать захочешь, так всегда пожалуйста, найду полянку. У меня тут потише, но найдется тебе компания.
У Надежды любопытством горят глазенки, а я почесал затылок. Леший приглашает к камланию. Ба не запрещала, но требует соблюдать осторожность. Аю-Аю прямо сказал, чтобы сам решал. Поглядим, короче, сначала дело. Обещал ведь.
Небольшое кладбище нашлось сразу, даже старые чугунные кресты уцелели. Разве срезал поросль из осинок и кленов, и сложил поодаль.
Потом занялся домом. Тут осины вымахали за столетие здоровенные, в два обхвата, пришлось поработать телекинезом и «магической пилой», хорошую поленицу выложил. Но срезал мешающие деревья, после чего принялся за разрушенный особняк. разбирал его несколько часов, пока добрался до каменного пола и лестницы в погреб.
— Пойдем? — ученица аж пританцовывает, любопытно ей. Да и моя работа заворожила, ибо бесконечно можно смотреть на огонь, воду, и чужую работу.
— Мы нет. Марк, слазишь, посмотришь? — еще не лез я в незнакомый погреб, даже если трижды обещал. Потому надел на демоненка экшенкамеру, зацепил за неё тонкий провод, и включил планшет. — Не стоит пренебрегать достижениями человеческой цивилизации, Надя.
— Эксплуататор. — недовольно муркнул демонический кот, и не спеша потопал в лестнице. — включай подсветку, тут сразу темень. Мне-то все равно, а вы ничего не увидите.
— Ладно, ладно, не бухти. — я включил небольшие, но мощные фонарики на камере. На экране сразу появилось изображение каких-то обгоревших досок, пыль, паутина. Немного дальше, и вот они, хозяева.
— Тут семь тел, хозяин. Какие-то сундуки, ружья, ржавые, такие только тебе интересны. О, восьмая, в лазе. — судя по всему, кто-то пытался прорыть по-новой подземный ход. Не вышло.
— Полезем вынимать? — Надя пышет энтузиазмом, но я её обломал.
— Нет. Не стоит таскать старые останки руками, Надя. Ну, если есть возможность. Мы сейчас займемся призывом. — О, удивил девчонку, и обрадовал. Потому как призыв с Иного Плана Молчаливого Слуги не самый частый ритуал. Но для нынешней ситуации он подходит идеально.
Я расстелил на траве брезентовую ткань, потому как домовин пока нет, берендей еще не приехал. Рядышком срезал ножом и пехотной лопаткой дернину до грунта. Тут он супесь, придется дополнительно увлажнить, чтобы фигура призыва не поплыла. Неохота терять время на неудачную работу, ритуал довольно сложный, и самое главное, чаще чем раз в сутки Слугу не вызовешь.
Пока я увлажнял и утрамбовывал землю, чертил на ней пентаграмму призыва, подъехали берендеи, поп и милиционер, немолодой лейтенант, похоже, участковый.
— Здравствуйте, лейтенант Запашный, участковый инспектор. Привет, Наденька. — приветливо улыбнулся магине представитель МВД.
— Здравствуй, дядь Вася. — улыбнулась в ответ Надежда. Похоже, с властными органами у неё хорошие отношения. Ну, обычно участковые и местные маги живут неплохо, сотрудничают и помогают друг другу.
— Здравствуйте. — Я пожал сухую и сильную ладонь милиционера. Не ладонь, доска березовая. — Аким Власов, маг первой категории. Вот, готовлю перезахоронение жертв Гражданской. Сейчас извлечем останки, потом призову духа хозяйки, перепишем имена, запротоколируете, раз уж вы здесь, рассказ погибшей, и похороним с миром. Святой отец вон, заупокойную почитает, все лишней не будет.
Поп кивнул, с любопытством оглядывая мои приготовления.
Берендеи выставили в рядок на брезент три открытые домовины. После чего отошли к порезанным стволам осин, и с любопытством осмотрели комли. На удивление ладные деревья, ни гнили, ни дупел. Не удивлюсь, если на доски заберут.
Ну а я вызвал Слугу, тот мне шустро перенес из погреба останки, сундуки, ржавые ружья. Получил оговоренную плату и исчез. Остальное я сам уже.
— Так, — я подошел к домовинам, оглядел аккуратно выложенные останки. Выбрал самые старые по возрасту при жизни, и призвал дух хозяйки.
Мне для этого ничего, кроме моего желания, не надо, силы и знаний хватает.
Над землей около гроба возникло зыбкое стереографическое изображение пожилой женщины.
— Представтесь, пожалуйста. — с призраками надо работать. Неразговорчивые они.
Под протокол, что вел участковый, я опросил призванного духа, после чего отпустил его. При помощи берендеев закрыл домовины крышками, шуруповертами закрутили саморезы, фиксируя их.
Телекинезом выкопал одну большую могилу, перенес туда домовины, накрыл брезентом, и бросил пару горстей земли. Остальные тоже уважили покойных, и я засыпал могилу, установив в головах большой крест из пары горелых бревен. А что, добротная лиственница, просто ошкурил сгоревшую древесину, вышло довольно приличное бревнышко. Срастил пару обрезков, вот и вполне достойный крест вышел. На перекрестье закрепил доску с выжжеными именами и фамилиями, и датами рождения и гибели.
Попик прочитал короткую молитву, и уехал с берендеями, с удовольствием положив в карман золотую монету.
Участковый еще раз перечитал протокол, дал нам с Надеждой в нем расписаться, и тоже уехал на своем «Урале».
Ну а мы с ученицей принялись потрошить сундуки.
Глава 23
Глава двадцать третья
Собственно, сундуков было четыре. И три дорожных кофра. Судя по всему, кофры прибыли с Акашевыми. Но это не очень важно, если честно. Искать наследников не станем, за истечением срока давности. А если честно, то просто лень. Да и в Союзе ли эти наследники, да и остались ли вообще? Почти
