Профессор указал трубкой. – Не возражаешь, если я?..
– Наоборот, я скучаю по табачному дыму. – Нору вдруг охватила острая тоска по вечерам с Дэниелом, по запаху его трубки. – Не беспокойтесь обо мне. – Девушка подошла к полкам, сбитая с толку таким идеальным порядком в домашней библиотеке. Но не успела пролистать даже один журнал, как появилась служанка с подносом мяса и сыра, украшенного оливками. Желудок Норы тут же дал о себе знать, и она прекратила свои изыскания.
Девушка положила немного еды себе на тарелку, но, прежде чем попробовать приправленное специями мясо, заставила себя подождать, пока хозяин сделает то же самое. Потом взяла еще ломтик брезаолы [9] и принялась жевать, слушая, как профессор вдохновенно рассказывает о загородных садах и оливковых рощах:
– К югу от Бренто есть семейная ферма, где производят лучшее масло, которое мне доводилось есть. – Перра протянул ей блюдечко, чтобы она попробовала, но, заслышав звук торопливых шагов в коридоре, отставил, уронив на поднос несколько шелковистых капель масла.
– Извини, я на минутку, – пробормотал он.
Едва профессор вышел за дверь, как в коридоре раздался неприятный надменный голос.
– Значит, мне не показалось, что я слышала шум твоей коляски. – Нора оглянулась на дверь, встревоженная гневными нотками в словах женщины. – Ты пропустил званый ужин у Розалии. Еще одно унижение, Сальвио.
Его ответа Нора не расслышала из-за потока обвиняющих слов.
– А дочь ждала тебя. Хорошо, что на помощь в очередной раз пришел ее дядя, хотя он вовсе не обязан тебя прикрывать. Если ты не способен проявить хоть капельку уважения…
– Прости. Должно быть, я перепутал дни, – твердо сказал Перра.
– Ой, перепутал. Впрочем, как всегда. – Синьора Перра цедила слова так тихо, что Нора не была уверена, правильно ли ее понимает. – Я бы с наслаждением выставила тебя вон, но отец, изгнанный из дома, – это же позор для Розалии.
– Фина…
– Бедной девочке и так хватает забот, так еще и ты ставишь ее в неловкое положение своим пренебрежением. К тому же от тебя вечно больницей воняет.
Шаги возобновились, а потом их заглушил звук хлопнувшей двери.
Нора сидела, держа тарелку на коленях и мучительно желая раствориться в воздухе. Вернувшись, Перра смущенно взглянул на нее.
– Мне жаль, что тебе пришлось это услышать. Очевидно, жене не сказали, что ты здесь. Давай я тебя тихонько увезу, чтобы ей потом не было неловко.
«Поздно. Неловко уже всем», – подумала Нора и отставила тарелку; еда в желудке слиплась в тошнотворный комок.
Перра позвонил в колокольчик и шепотом велел горничной вызвать экипаж, чтобы отвезти гостью домой, а сам тем временем собрал для нее целую охапку книг.
– Я буду очень бережно с ними обращаться, – пообещала девушка. – И верну, как только смогу.
– Не спеши, – кивнул профессор. Под вялой растерянной улыбкой скрывалась измученность. – И не терзайся, ты же ни в чем не виновата.
– А вы? – спросила она и тут же прикусила язык, положив журнал на толстую стопку книг. Глупый, очень глупый вопрос. Ведь невозможно же, чтобы столь сильный гнев, как у жены профессора, мог возникнуть на пустом месте.
Перра забрал у Норы журналы и повел ее в коридор, а она тем временем искала глазами женщину, от души надеясь, что та больше не появится.
– Если верить моей жене, то, конечно, я виноват решительно во всем. Мы были очень влюблены, когда только поженились, но это случилось почти двадцать лет назад. К тому же мы были достаточно молодые и богатые, чтобы целыми днями любоваться друг другом. Но, похоже, красота – не единственное, что нужно для брака. – Он улыбнулся так криво и безрадостно, что у Норы защемило сердце.
Она опустила голову, не в силах встретиться взглядом с наставником.
– Мне не следовало спрашивать.
– Невелика тайна.
– И все же… – Нора замолчала, дожидаясь, пока лакей откроет входную дверь. Теперь ей стало понятно, отчего Перра так часто и надолго задерживается на работе. Но все‐таки жгучая ненависть в доме доктора, которую девушке невольно пришлось наблюдать, оказалась для нее полной неожиданностью. Вроде бы в таком браке все должно ограничиваться разве что ледяным безразличием. Перра был так непринужден в обращении, так доброжелателен и красноречив, а вот жена показала себя настоящей мегерой. – Мне жаль. Я всегда представляла себе… – И она смолкла, не в силах выразить сочувствие.
– Спасибо, – мягко произнес профессор и накрыл ее руку своей, как будто угадав сострадание. – Я тронут твоим участием. Пойдем, тебе нужно уехать отсюда.
Глава 12
Дэниел, слегка согнув колени и с трудом переставляя уставшие ноги со ступеньки на ступеньку, поднимался по лестнице. Час назад он отправил Хораса спать, но теперь ему требовалась помощь, а у профессора в спальне горел огонь. Гибсон остановился у двери.
– Хорас?
– Чего тебе? – отозвался тот.
Дэниел улыбнулся такому бесцеремонному ответу, который наверняка рассердил бы матушку, но был весьма характерен для наставника.
– Вы нужны мне… Джимми Томпкинс.
Хорас в сюртуке и брюках во мгновение ока оказался в холле. Он, оказывается, даже не разделся, так что, скорее всего, еще работал. Дэниел не стал бы его упрекать, во всяком случае сейчас, но…
– У вас письмо в руке.
– Ах да. Еще один вариант развития событий, но он подождет. – По пути к лестнице хирург сунул листок в карман жилета.
Дэниел последовал за ним, поясняя вполголоса:
– Мне нужно, чтобы вы помогли его матери.
Наставник приподнял бровь.
– Все так плохо?
Молодой врач кивнул.
– Дело не в дыхании ребенка, поэтому нет смысла повторно вводить канюлю, в которой к тому же и выделений‐то нет. Он… – Дэниел замолчал, покачав головой.
В двух палатах внизу находились пятеро маленьких пациентов. Летти, первая, кого они привезли домой из Святого Варфоломея, первой и умерла, и вряд ли остальные переживут неделю, хотя еще несколько часов назад Дэниел надеялся спасти Джимми. Прохладные простыни и лед сбили первоначальный жар, слизи стало намного меньше, так что дыхательную канюлю убрали, но затем горячка возобновилась.
– Я не могу снять жар. Язык сухой и потрескавшийся. У него уже был один приступ, но полчаса назад, когда его мать спала. Если вы сможете убедить ее ненадолго покинуть палату…
Крофт потянул себя за нижнюю губу.
– Она почти не отходила от него, – продолжил Дэниел. – Не хочу, чтобы она видела…
Хорас хлопнул его по плечу:
– Конечно. Отправлю ее перекусить. Потом, если бедняжка успокоится, верну ее.
Дэниел кивнул. Он‐то надеялся на другой исход, но в данном случае ничего лучше придумать было нельзя, хоть он и не признавался себе в этом.
Внизу миссис Томпкинс суетилась над
