Избранное - Кира Алиевна Измайлова

Во сне я никак не могла отделаться от грифона – оперение его, клюв и когти сияли нестерпимым блеском, меч в поднятой лапе – тоже, а уж на щит больно было даже взглянуть.

Щит? Но это ведь вовсе не…

– Доброе утро, сударыни! – голос Ины заставил меня пробудиться.

Впрочем, не только он: горничная распахнула ставни, впустив холодный осенний ветер и солнечный свет – тучи разошлись, и в наше окошко можно было разглядеть кусочек блекло-синего, словно полинявшего от бесконечных дождей, неба.

– Закройте, будьте любезны! – сердито попросила Делла, с головой спрятавшись под одеялом. – Вы что, хотите, чтобы мы простудились насмерть?

– Свежий воздух полезен для здоровья, так говорят лекари его величества, – невозмутимо ответила Ина.

– А он что, чем-то болеет? – неподдельно изумилась Лисса. – Его величество ведь совсем молод!

– Что за ерунду ты опять мелешь! – воскликнула Делла. – Сама подумай: при дворе непременно должны быть лекари, ведь там столько вельмож!

– Вы совершенно правы, сударыня, – сдержанно улыбнулась Ина. – А помимо лекарей при его величестве состоят дегустаторы – они пробуют поданные к столу кушанья, ведь в них может оказаться яд, а также чародеи, способные прозревать злые намерения в людях.

– Я думала, это сказки, – прошептала я, – или что чародеи давным-давно вымерли вместе с грифонами и единорогами…

– Вовсе нет, сударыня, – повернулась ко мне горничная. – Конечно же, таких людей очень мало, и большинство из них служат высокопоставленным персонам. К слову, перед последним испытанием все участницы должны будут предстать перед чародеями, а те определят, не таит ли какая-нибудь из девушек преступных замыслов, не использует ли колдовские амулеты, снадобья и всевозможные злые зелья, чтобы показаться лучше, чем она есть на самом деле, или даже приворожить его величество. Впрочем, рано еще говорить об этом.

– Словно в прошлое угодили, – пробормотала Делла и решительно села на постели, скинув одеяло. – Брр! Чародеи, амулеты… А что, Ина, уличенную в зловредном колдовстве затравят собаками или разорвут лошадьми? Право, не помню, как принято было поступать с ведьмами.

– Ну зачем же такая жестокость, сударыня, – улыбнулась та. – Ее просто предадут позору и отправят восвояси… если, конечно, родители согласятся принять ее под свой кров. В противном случае участь ее незавидна. А теперь прошу умываться, сударыни! Мне нужно разбудить остальных.

Стоило ей выйти за дверь, Лисса спрыгнула с кровати, босиком подбежала к окну и закрыла ставни.

– Очень умно, – процедила Делла, – теперь не видать ни зги!

– Зато не дует, – ответила та. – Одевайся скорее, и я снова открою.

Одевшись, умывшись и причесавшись, мы чинно уселись на кровать, накинув на плечи одеяла, и принялись ждать завтрака.

– Говорят, от холодной воды улучшается цвет лица, – попыталась я подбодрить кузин.

– Если так пойдет и дальше, то все мы будем румяными, – согласилась Делла, – только недолго.

– Почему? – спросила Лисса.

– Потому что от сильной простуды можно умереть.

– Все равно не поняла, при чем тут цвет лица.

– От простуды бывает жар, а от жара – румянец, глупая ты девчонка!

– Будто я не догадалась, – фыркнула она.

– А раз догадалась, зачем спрашиваешь?!

– Скучно сидеть просто так, а ты до того забавно сердишься… – захихикала Лисса, и Делла потянулась схватить ее за ухо, но не успела.

– Вижу, вы в хорошем настроении, сударыни, – сказала Ина, показавшись на пороге, – чего, к сожалению, я не могу сказать о многих других девушках. Прошу следовать за мной. Пока вы спали, приехали последние гостьи, поэтому завтрак сегодня подадут в общую трапезную.

«Хотя бы взглянем на остальных!» – подумала я.

Трапезная оказалась просторным залом, в котором в два ряда стояли простые деревянные столы и скамьи. Горничные рассаживали своих подопечных в им одним ведомом порядке. Я присмотрелась: вроде бы не по росту, не по старшинству, вряд ли по родовитости – все мы сейчас были на одно лицо – и даже не по цвету платьев! К слову, в зеленом оказалось еще несколько девушек – были среди них и рыжие, и блондинки, и даже темноволосые (видимо, горничные решили, что и этим красное не пойдет), и я обрадовалась, словно обрела потерянных сестер. Нужно будет постараться узнать их поближе, если получится…

– Посмотри направо, – прошипела Делла. – Вон та блондинка… узнаешь?

– Нет, – честно ответила я. – Никогда ее не видела.

– Это почти наверняка принцесса Карадин, – уверенно сказала Лисса. – Точно-точно, у ее бабушки точно такие же брови и тяжелые веки. А у отца – горбинка на носу. Ну же, Тесса, неужели ты не узнала?

– Да нет же!

Признаюсь, я всегда поражалась способности кузин запоминать особенности ушей, носов и подбородков знатных персон, которых они видели разве что в детстве и издали, когда мы были на празднике в столице и смотрели на королевскую процессию с балкона. Ну, может быть, еще на портретах в замках тех из знакомых родителей и дедушки, кто имел какое-то отношение к цвету дворянства. Я имею в виду всяких четвероюродных племянников жен кузенов сводных братьев этих самых вельмож. Почему-то именно такие люди обожают бахвалиться эфемерной связью с высшим светом и наводняют свои жилища плохими копиями портретов дальних родственников.

По-моему, ничего особенного в блондинке не было: красивая, холеная, надменная – это впечатление усиливали тяжелые веки, о которых толковала Лисса. Она держалась с королевским достоинством, но кругом хватало других девушек, которые вели себя точно так же. Правда, я не стала на них указывать: если кузины примутся вспоминать, где уже видели такие черты лица, я взвою, как волк на луну!

Наверно, я не права, и мне тоже следовало высматривать возможных фавориток этих испытаний, чтобы постараться познакомиться с ними и, возможно, в дальнейшем войти в их свиту, оказаться при дворе… Но я полагала, что у принцессы Карадин наверняка уже есть наперсницы, которые прибыли с нею вместе и вряд ли позволят посторонним приблизиться к своей госпоже. А ссориться с кем бы то ни было я не люблю, тем более по такому глупому поводу. Пускай кузины пытаются завести с нею дружбу, если им так хочется, а я поищу ровню себе…

Три громких удара заставили всех вздрогнуть и прекратить перешептываться. Оказалось, во главе столов (как глупо звучит!) появился распорядитель. Вид он имел крайне бледный – должно быть, всю ночь принимал запоздавших гостий, однако держался с большим достоинством. Немудрено – ему выпала такая честь и ответственность!

– Сударыни, – заговорил он, когда в зале воцарилась тишина. – Теперь, когда все вы в сборе, позвольте поприветствовать вас от имени