двух кресел перед столом главы филиала.
— Я уже читал новости, — сгреб бумаги в сторону Воронов. — Но хочу все услышать из первых уст.
Ему максимально подробно изложили ход заседания, особенно остановившись на сцене, что разыгралась за дверьми кабинета судьи. Граф сразу понял, что Ланцов, как профессиональный адвокат, специально оттягивает внимание на это незначительное происшествие. А причина была проста: это единственное происшествие, в котором у Иннокентия была хоть какая-то иллюзия контроля и понимание. Что произошло на самом заседании, он объяснить так и не смог.
— Хватит, — остановил его словоблудие граф. — Расскажи, что случилось потом с этим… Петровым.
— Доставлен в отделение, где его пытались допросить, но он уже больше ничего не сказал. Из того, что мне удалось выяснить, он замешан в похищениях девушек в ресторане Давида Воронова, вашего брата. Если вы хотите, господин граф, можем подать иск о клевете на сотрудника компании. В этот раз удастся приобщить к делу показания той девчонки. Она, кстати, работает вместе с вашим Исаевым в одном отделе и присутствовала сегодня на заседании…
— Стоп, — как ножом отрезал говор адвоката Воронов, уже зная ответ на свой следующий вопрос. — Какая девчонка?
— Алиса Селезнева, — ничего не понимая, сказал Ланцов. — Петров с подельником пытались ее похитить, если верить признанию Петрова.
— Нет! — ответил Воронов — слишком поспешно для человека, которому должна быть безразлична судьба маленьких винтиков в его системе. Он тут же исправился, выровняв свой голос: — Не трогайте ее. И вообще не поднимайте лишний шум, Иннокентий. Моей компании он не нужен, а подобные дела, пусть и закончившиеся благополучно, могут бросить тень на наш филиал. Великий граф Воронов не будет этим доволен. Так что… разберитесь с этим Петровым иным способом. А с братом… С братом я разберусь сам.
— Да, ваша светлость, — учтиво склонил голову адвокат и поднялся из кресла. — Я свободен?
— Займись Петровым.
— Конечно, ваша светлость!
Когда дверь за адвокатом тихо закрылась, Воронов не выдержал и все же швырнул в стену бокал. Тот разлетелся мириадом острых сверкающих осколков и не принес облегчения. Граф до хруста в костяшках сжал кулак, его одолевала досада от собственной слепоты.
Почему он не вник в дело Исаева сразу? Не докопался до причин конфликта с этим Петровым? И не узнал того, что узнал от своего адвоката.
Занят. Опять он был слишком занят другими делами филиала, загадкой этих чертовых почерневших мечей и в итоге упустил нечто очень важное. Как обычно. Как все предыдущие двадцать лет.
А Давид? Наглый, напыщенный самозванец! Он еще ответит за то, что пытался сделать!
* * *
— Ни слова, — повторил Бойлеров и провел пальцами по губам, будто молнию застегнул.
Да конечно! Он мне начальник только в рабочее время. И то начальник не значит господин, который может мне приказывать.
— Как вы узнали, где я живу? — первым делом спросил гостя.
Ведь четко помнил, что никогда не говорил ему свой домашний адрес. Знала только Алиса, и то старую квартиру.
— Ы-ы-ы… — процедил сквозь зубы Бойлеров, недовольный моим неподчинением.
Что ж он никак не привыкнет, что я не мальчик на побегушках?
— Из отдела кадров, — наконец ответил он. — А они — от самого крупного агентства недвижимости Нижнего Новгорода, которое принадлежит графу Воронову. Полагаю, ты сам поставил подпись на договоре аренды…
На миг я лишился дара речи. Я действительно поставил подпись на договоре аренды, как и Роман, но и подумать не мог, что это выйдет куда-то за пределы риелторской компании! А она, оказывается, следит за сотрудниками «Воронов»! Жаль, что узнал об этом слишком поздно… Но тут сам виноват: успехи и перспективы вскружили голову, и моя паранойя прилегла поспать.
Надо же… Нет, мне решительно не нравится, когда мой начальник приходит ко мне посреди ночи, еще и узнав адрес исподтишка.
— Я никуда не пойду, — ответил ему и попытался закрыть дверь.
У меня тут, вообще-то, планы на ночь! Провести ее с одним из самых прекрасных созданий на этой земле — с магическим цветком, подобного которому, может, и правда больше нигде нет.
Дверь закрыть не удалось — Иван Степанович сунул ногу между ней и косяком. Конечно, я мог бы приложить немного больше усилий и сломать ему свод стопы, но не думаю, что это пойдет на пользу нашим взаимоотношениям. Не то чтобы я ими дорожил, но Бойлеров зарекомендовал себя хорошим союзником.
— Ладно, — со вздохом снова открыл дверь. — Пойду, если скажете две вещи: куда мы пойдем, зачем и «пожалуйста».
— Это три, — процедил сквозь зубы мигом покрасневший Бойлеров.
— Третья — приятный бонус за сверхурочные.
Начальника лаборатории мои условия привели в крайнюю степень бешенства. Колечко прядки упало на лоб — вот как я это понял. Ну еще вены вздулись, губа задралась, глаза стали такими же широкими, как у гориллоподобного быка перед атакой.
— В бар. Хочу… показать кое-что, — с трудом выговорил он.
И замолчал. Молчал и я, ожидая продолжения.
Бойлерова затрясло мелкой дрожью, когда он понял, что жду третьего условия. Он попытался заговорить, но вдруг его скрутила судорога. Он отошел в сторону, и я услышал звуки, словно его вот-вот вырвет.
Только не на моей лестничной площадке!
— Пож… мгл! — выдавил Иван Степанович. — … жал… мгл!..уйста!
Ого! Он смог! А я уж пытался вспомнить, где у нас тряпки лежат.
Бойлеров выпрямился, тяжело дыша, и ненавидящим взором уставился на меня. А я стоял и улыбался. А что? Маленькие радости жизни!
К тому же теперь мне стало интересно, что такое он хочет показать в баре, раз даже на такую жертву пошел.
— Ладно, — скрипя зубами, сказал я и быстро оделся, после чего вышел из квартиры. — Идем.
Внизу у подъезда нас ждало такси. Вероятно, на нем приехал сам Бойлеров. Уже через полчаса мы оказались на другом конце города: не в спальном районе, но и явно не в самом дорогом квартале. Иван Степанович вышел из машины и, не оборачиваясь, пошел в сторону двери, над которой горела яркая неоновая вывеска с незамысловатым названием: Бар «У Михалыча».
Внутри было не слишком многолюдно и темно. В дальнем конце зала две компании гоняли тонкими палками шары на зеленых суконных столах. Чуть ближе троица подвыпивших мужиков кидала дротики в мишень, вела счет мелом на доске рядом. Мне эти игры были незнакомы, но память Исаева подсказала названия: бильярд и дартс.
Справа протянулась барная стойка с пивными кранами и полками на стене, заставленным пузатыми бутылками. За ней орудовал мужик лет сорока в клетчатой рубашке и с грязным полотенцем
