сравнится с блеском черной гривы Грегори Норвуда!
– Можете не лгать, – сказала я и недобро прищурилась. – Я прекрасно вижу, что вы не купец, не дворянин… кто же вы? Самозванец? Искатель приключений? Охотник за сокровищами? Отвечайте, не то я позову слуг и прикажу расспросить вас иначе!
– Я… Позвольте объяснить! Меня в самом деле зовут Кензи Мейнард! Я нарочно поехал искать это поместье, – выговорил он и поднялся из-за стола. – Мне сказали, что Норвудское чудовище не так давно похитило девушку, младшую дочь богатого купца… А еще все знают, что чудовище таких девушек не… ну… словом, не неволит, а ждет того, кто бы их спас, вроде как обычай у него такой. Ну вот я и… согласился…
– Погодите, выходит, кто-то желал эту девушку, но выручать ее отправил вас? За порядочные деньги, полагаю?
– Еще какие! – невесело ответил Мейнард, стоя передо мной, как нашкодивший мальчишка. – Для меня это целое состояние… Кони, слуги – это так, мелочь! Он сказал – привезешь девушку, дам еще два раза по столько…
– Его, случайно, не Манфредом Райли звали? – прищурилась я.
Юноша помотал головой.
– Нет, госпожа. То есть у девушки фамилия именно такая, но нанимал меня другой человек, самого Райли я видел. Но я не знаю, вдруг по его поручению?
– Что за чушь! – в сердцах сказала я. – Сядьте, что вы стоите столбом…
– Госпожа, вы хоть скажите, – опасливо попросил Мейнард, усевшись на краешек стула, – это вы – Летиция Райли, которую похитило Норвудское чудовище?
– Нет, – мрачно ответила я, понимая, что готова оторвать кому-то голову. – Я и есть Норвудское чудовище!!!
Наверно, я зря так рявкнула, потому что бедняга опрокинул на себя тарелку с жарким. Ну да переживет, а я еще отыграюсь на том, кто придумал эту шутку!
– Не бойтесь, – мрачно сказала я, когда Мейнард прекратил судорожно подбирать под столом приборы. Уверена, слуги наслаждались спектаклем, попрятавшись в привычных укромных местах: гости, да еще такие забавные, нечасто появлялись в этом доме. – Ничего я вам не сделаю. Летиции здесь тоже нет, но я дорого бы дала за то, чтобы узнать, куда она запропастилась!
– Сколько? – машинально спросил молодой человек и осекся.
– А сколько заплатил вам наниматель? – прищурилась я, и он назвал сумму.
Я онемела.
– Ну нет, она того не стоит, – сказала я наконец, кашлянув. – Скажите-ка, а кто именно вас нанял?
– Я не спрашивал имени, – пожал плечами Мейнард. – Это, знаете ли, не принято в таких делах… Описать его я могу, но это наверняка был посредник. Он сказал, что ту девушку хотел взять в жены влиятельный человек, а она угодила… сюда. И он, конечно, может нанять и отправить сюда отряд головорезов, но… – Юноша вздохнул. – Словом, если ее освободить с таким шумом, все обо всем узнают, а тогда запросто ославят ее на всю округу. Те же девицы, на которых он не взглянул, и постараются, у них языки ядовитые! А уж их матушки и всякие кумушки вовсе косточки перемоют… В общем, пока никто не знает, куда она подевалась, надо ее выручить. А потом тот господин скажет, что это она с ним сбежала, поженятся, вот и все! Он знатный и богатый, тут уж никто и слова не скажет… поболтают да и забудут.
– Отчего же он не поехал сам? – спросила я сквозь зубы, чувствуя, что вот-вот начну бить посуду. Впрочем, я заставила себя успокоиться: пока еще ничего не случилось и не случится, если я не утрачу способность мыслить здраво.
– Посредник сказал, хозяин уже не юноша, чтобы по лесам скакать, и уж вовсе не боец. А за девушкой дают хорошее приданое, и они сговорены вдобавок…
«Жених Летти? Да быть того не может, чтобы он на такое пошел», – подумала я. Тот, конечно, постарше меня и не слишком красив, но и далеко не урод. Посылать вместо себя смазливого юнца-спасителя, в которого Летти может влюбиться… нет, он бы так дело не поставил!
Вслух же я сказала:
– Что ж, мне все ясно. Большой вины вашей я не вижу, сударь, но имейте в виду, что тяга к легкой наживе не доводит до добра. Утром я отпущу вас восвояси, без награды, зато живым!
– Жизнь будет лучшей моей наградой… – как по писаному ответил он, но его выдал дернувшийся кадык. Мейнард боялся до дрожи, но изо всех сил старался держать лицо.
«Оставить его, что ли? Лили он приглянулся, да и вроде бы он не гнилой тип, – подумала я. – Так, искатель приключений… С другой стороны, на кой он здесь сдался?»
– Сударь, а не слыхали ли вы в своих странствиях об одной диковине? – продолжила я светскую беседу как ни в чем не бывало. – Ее называют небесным камнем, который появляется там, куда падают звезды.
– Да, мне доводилось слышать о таких, – с облегчением ответил Мейнард. – За них обычно платят большие деньги. Рассказывают, в незапамятные времена из такого камня вышло столько железа, что получилось сковать двуручный меч, и его владелец был непобедим в бою!
– Что же сталось с тем мечом?
– Кто же знает, госпожа? – пожал он плечами. – Может, переплавили, может, сгнил в земле или пылится в чьей-нибудь оружейной… А-а…
– Да? – приподняла я брови.
– Если вас интересуют такие… хм… вещи, – сказал Мейнард серьезно, – я мог бы поискать сведения о них. Но стоят они…
– Не дороже жизни, – улыбнулась я.
– Да, госпожа, – сник он.
– Ну да поговорим об этом завтра, – сказала я. – Комната ваша готова, лошади обихожены, слуги накормлены и давно спят, отправляйтесь и вы на покой.
Я встала, и он вскочил тоже.
– Хаммонд, – велела я дворецкому, который наверняка бдил у дверей, – велите проводить гостя в его комнату, а я удаляюсь.
– Госпожа, – окликнул Мейнард в холле, когда я была уже на середине лестницы. – Простите. Я не думал, что чудовища бывают такими…
– Вы просто не видели их в истинном обличье, – улыбнулась я и ушла к себе.
– Это что же такое, госпожа? – шептала Моди, помогая мне снять наряд. – Кто его прислал?
– Подслушивали, конечно, – вздохнула я и встряхнула освобожденными от сетки волосами. – Я догадываюсь, кто его прислал и зачем, и этому кому-то не поздоровится.
– Неужто фее?
– Ей – особенно. – Я обернулась к Моди. – Скажи-ка, а давно хозяин бывал в усыпальнице?
– О… очень давно, госпожа, – подумав, ответила она. – До проклятия, это уж точно. Велел следить, чтобы там все уж вовсе не заросло, а сам не ходил. Вы уж извините, это я домыслила, но мне кажется, он очень на отца обижен был…
– За что?
– Ну, что умер, не дождавшись
