Мы сошлись на том что одна доска обойдётся мне в три медяка. — Поправил я купца.
— Ладно. Так и быть. Половину затрат возьму на себя. — Великодушно произнёс Борзята и передал мне девять золотых и девять серебряных монет.
— Вот теперь с вами приятно иметь дело. — Улыбнулся я пряча монеты в карман.
Борзята осмотрел меня с ног до головы и сказал:
— Ты бы хоть помылся что ли. А то как чухан ходишь. И это. Купи себе штаны новые. — Задержав на мне взгляд он немного подумал и протянул мне три серебряника. — Это тебе на новую одежду. А то зима скоро, если сляжешь, кто будет новые столы делать?
— Спасибо. — Усмехнулся я забирая монеты.
Это не подачка, а инвестиция в делового партнёра. Уверен Борзята за шесть столов получит в разы больше, вот и разбрасывается серебром.
Охранники вынесли столы и погрузили на повозки. Бережно, обернули каждый рогожей и переложили соломой чтобы не повредить. Обращались со столами нежнее чем с грудными младенцами. Борзята же стоял у повозки и наблюдал за погрузкой, после он повернулся ко мне и прищурился.
— Ярик, слышал у тебя хата сгорела, — произнёс он понизив голос. — Ты как, цел?
— Всё в порядке.
Борзята покачал головой и окинул меня цепким взглядом.
— Если хочешь, одного из своих людей приставлю к тебе, — предложил он кивнув на охрану. — Ты всё же курица, которая несёт золотые яйца. Негоже, если тебя прихлопнут.
Сравнение было лестным, хоть и грубоватым. На стройке заказчики тоже заботились о подрядчиках. Но не из доброты, а потому что мёртвый подрядчик не сдаст объект в срок.
— Спасибо, обойдусь, — покачал я головой. — Ты лучше досок дубовых привези, штук тридцать. Толстых и хорошо просушенных. А ещё нужен брус, тоже дубовый. Штук шесть думаю хватит.
— Дубовых? — переспросил Борзята приподняв бровь.
— Да, есть одна мыслишка как ускорить производство, вот и нужны доски, — пояснил я не вдаваясь в подробности.
Борзята кивнул, не задавая лишних вопросов.
— Завтра привезут, — пообещал он забираясь на повозку. — Дуб нынче в цене, но для тебя найду. По серебрухе за штуку.
— Совесть поимей. Я ж не ради себя родимого стараюсь, а для общего блага. — Укоризненно произнёс я.
— Ха-ха-ха! Ладно, по пять медяков за доску, сильнее снизить цену не смогу при всём желании. Так что? По рукам?
— По рукам. — Улыбнулся я.
Борзята хлестнул лошадь вожжами и обоз тронулся. Колёса захлюпали по размокшей колее. Охрана выстроилась по бокам, сопровождая ценный груз.
Когда обоз скрылся за частоколом, ко мне подошел Древомир и спросил:
— Ну и чё будем делать? — Древомир ткнул палкой в землю. — Производство накрылось медным тазом. Хибара сгорела, слизень тоже.
Я посмотрел на мастера и самодовольно улыбнулся.
— Не накрылось, а непредвиденно расширилось, — ответил я потирая ладони. — Идёмте в мастерскую, нам нужно соорудить пресс.
— Какой ещё пресс? — Удивлённо спросил Древомир.
— Давильный, — уточнил я. — Борзята привезёт дубовых досок и из них соберём куб. — Осмотревшись по сторонам я тише добавил. — В него посадим слизня. Сверху поставим винтовой механизм, который давит на крышку, заставляя слизня стекать через отверстие прямо в форму.
Я присели и стал чертить пальцем на земле конструкцию. Древомир следил за мной с выражением крайнего скепсиса.
— Когда соберём куб, можно будет отказаться от кровопускания, кос и опасности быть сожженным кислотой заживо. Давление выжмет слизня досуха, как сок из яблока.
Древомир молчал добрых полминуты, переваривая услышанное. Потом тяжко вздохнул, как человек, смирившийся с неизбежным.
— Твоё изобретательство меня в гроб загонит, — буркнул он и заковылял к мастерской.
Я расценил это как согласие и двинулся следом.
Мастерская встретила нас запахом древесной стружки, по которому я успел соскучиться. Всё же работать топором строгая мебель и нормальным инструментом это два принципиально разных занятия и удовольствие от них получаешь совершенно разное.
Я расчистил место у дальней стены, взял уголёк и принялся чертить на доске.
— Основа пресса из четырёх брусьев, — пояснил я рисуя прямоугольник. — Два вертикальных столба, врытых в земляной пол. Между ними перекладина сверху и упор снизу.
Я провёл линию посередине.
— В центр рамы ставим куб со слизнем. На него укладывается подвижная крышка. Через перекладину пропускаем винтовой стержень.
— Какой, какой стержень? — переспросил Древомир нахмурившись.
— Деревянный цилиндр с резьбой, — пояснил я рисуя спираль на доске. — Как ворот у колодца, только вертикальный. Вращаешь рукоять, цилиндр опускается и давит на крышку. Крышка давит на слизня, а тот течёт наружу.
Винтовой пресс изобрели ещё римляне для отжима оливок и винограда. Архимедов винт в вертикальном исполнении, ничего сверхъестественного и сложного. Правда я был уверен что повозиться придётся.
— Нарезку на стержне сделаем стамеской, — добавил я. — Шаг витка в три пальца. В перекладине проделаем ответную резьбу.
Древомир поднялся с лавки и подошёл к чертежу. Склонился, прищурившись, провёл пальцем по линиям.
— Нарезку я сделаю, — произнёс он задумчиво. — Но брусья нужны крепкие. Дуб или ясень, желательно толще ладони.
— Борзята и брус привезёт, только вы уверены что удастся в дубовом брусе сделать резьбу?
— Ты сейчас с кем разговариваешь? Я с деревом работал, когда ты у мамки ещё и в планах не стоял. Давай, не умничай. Рисуй дальше.
И я принялся рисовать. Рисовал долго, упорно, объясняя нюансы и обсуждая с мастером как герметизировать дубовый куб от кислоты. Так уж вышло что согласования у нас продлились до позднего вечера. За окнами стемнело, мы зажгли лучины, от которых тени заплясали по стенам мастерской. Завершили согласование проекта и пошли спать. Вернее я так думал.
— Золотишко гони. — улыбнувшись сказал Древомир выставив ладонь.
— Вот так значит, да? А я то планировал браги купить и залить горе. У меня всё-таки дом сгорел. — Ответил я доставая монеты.
— Шутник хренов. — Фыркнул Древомир, а после мы и правда отправились на покой.
Утром как и обещал Борзята, привезли доски и брус. И наконец то началась настоящая работа!
Мастер без лишних слов взялся за рубанок, сгоняя с досок стружку спиралями. Я же занялся вертикальными столбами. Два бруса по три аршина каждый, это около двух метров. Обтесал брус топором, подровнял ножом. На нижних
