заночуешь.
- Не переломлюсь. Переночую, - согласился, осознав, что не просто так ему это только что сказали.
Расстояние до его родного города было не настолько далеким, чтоб Никита не смог его проехать без ночевки на трассе, но спорить с бабой Симой не стал.
- Всё. Ступай с богом, ступай! На вот тебе еще пирога с собой в дорогу! - баба Сима завернула большой кусок мясного пирога в льняную ткань, протянула Никите и ткнула в сторону темных сеней:
- Авоську свою вон там поставь!
Никита поблагодарил старушку за чай и пироги, взял всё, что ему дали, оставил сумку с продуктами, где сказали, и уехал в сторону города. А едва стемнело, свернул с трассы на ночевку, как было велено.
Припарковался на большой придорожной заправке, порадовавшись, что сможет потом утром выпить чаю с вкусным пирогом, опустил спинку сиденья, повозился, устраиваясь, и почти мгновенно провалился в сон.
В очередной свой вещий сон…
Глава 3
Глава 3
Никита шел по парку, окутанный со всех сторон очень густым туманом. То, что он шел именно в парке, можно было догадаться по смутным силуэтам деревьев, что едва проступали из тумана, да по шуршащей под ногами дорожке, посыпанной мелкой щебенкой. В парке, что был рядом с его домом, были точно такие же дорожки. Шел на голос плачущего ребенка. Ребенок плакал тихо, но так горько, что у него, взрослого мужика, разрывалось сердце.
Парковая скамейка показалась перед Никитой внезапно. Маленький мальчик, совсем младенец, сидел на ней, свесив ножки. Был он абсолютно голым и почему-то горько плакал. Такая же маленькая девочка с ярко-рыжими кудряшками сидела рядом с мальчиком, гладила его по темным волосам и что-то тихо ему говорила.
Никиту поразило не то, что дети голые. Нет. Здесь, скорее, он сам, в своем деловом костюме, смотрелся странно - в этом необычном густом тумане не было сыро и холодно. Его поразило другое - маленькие дети, считай, младенцы, не могут сидеть вот так на скамейке, свесив ножки.
- Почему ты плачешь? – обратился он к мальчику и присел на корточки рядом со скамейкой, на которой сидели дети.
- Нам сегодня пора выходить в ваш мир, а он не хочет, - ответила вместо мальчика рыжая девочка.
- Ему страшно? – предположил Никита.
- Нам всем страшно, - последовал философский ответ.
- Но ты ведь не плачешь.
- Меня там уже любят и ждут, - ответила уверенно. - Правда, мне не нравится имя, которое мои папа и мама придумали, но, может, они еще передумают, когда увидят меня.
- А как же тебя зовут?
- Дарина.
- Красивое имя, - согласился Никита.
Мальчик, сидевший рядом с рыжей красавицей по имени Дарина, затих.
- А как зовут тебя? – Никита обратился к мальчику.
- Богдан.
- Очень красивое имя, - согласился Никита и с мальчиком. – Почему же ты не хочешь выходить?
- Меня там не любят.
- Откуда ты знаешь? Может, твои мама и папа увидят тебя и полюбят, - попытался разубедить Богдана Никита.
- Не полюбят. Мой отец сказал моей матери пойти в больницу и отказаться от меня. Есть у вас там какое-то страшное слово, я не помню, - Богдан всхлипнул и трогательно провел маленьким кулачком под носиком. - Мама отказалась это сделать, но и не полюбила меня. Она любила моего отца, а он её обманул. Подарил ей меня. Сначала мама была очень рада его подарку. Но потом, когда она рассказала папе обо мне, он дал ей эти ваши бумажки и сказал, чтоб она пошла в больницу.
Никита скрипнул зубами, поняв, о чем ему говорил Богдан, но вслух произнес, убеждая и успокаивая:
- Но ведь твоя мама не пошла. Ты же вот тут сидишь, живой и здоровый.
- Нет, не пошла, но она уже решила, что откажется от меня. Она даже имя мне не выбрала. Говорит, что ей все равно, как меня будут звать другие люди. Я бы согласился на любое имя, лишь бы она не отказывалась от меня, но она не выбрала, - и мальчик снова горько заплакал.
В этот момент послышались чьи-то легкие, почти невесомые шаги – кто-то приближался к скамейке с противоположной стороны.
Никита выпрямился и потрясенно замер от увиденного – к ним подходил некто в ослепительно белой одежде.
Ангел, а это, без сомнения, был он, подошел к скамейке и, не обращая внимания на Никиту, наклонился к детям и по очереди дотронулся указательным пальцем до верхней губы обоих.
Где-то Никита прочитал красивую притчу о том, почему у нас на верхней губе есть желобок. Притча гласила: ангелы, отправляя наши души на землю, касаются нас в этом месте, запечатывая наши уста, чтобы мы не могли рассказать о том, где мы все находимся до того, как приходим на бренную землю.
И вот сейчас Никита увидел этому подтверждение!
- Вам пора! – прошелестел мелодичный голос.
- Богдан, я тебя найду! – выпалил, сам от себя не ожидая, Никита.
Но, как оказалось, обращался он к уже опустевшей скамейке.
Ангел выпрямился, повернулся к Никите и замер. Из-за ослепительного света, бьющего по глазам, Никита не видел его лица, но откуда-то точно знал, что на него смотрят. Было такое чувство, будто его видят насквозь.
В следующий момент Никита услышал:
- Да, пожалуй, ты действительно достоин этого ребенка. К сожалению, не в моих силах помочь тебе с ТВОЕЙ проблемой, но я могу помочь Богдану обрести семью.
С этими словами ангел поднес руку ко лбу Никиты и легонько его коснулся. Зашелестели слова:
- Богдан и Дарина придут в ваш мир одновременно, минута в минуту, в одном здании, которое вы называете роддомом. Видящий, если ты сможешь подарить этому ребенку семью и безусловную любовь, если откроешь своё сердце для счастья, тогда получишь то, чего не имеешь сейчас и чего так желаешь. Иди! Тебе пора! - Ангел чуть надавил пальцами на лоб Никиты, словно бы толкая его из своего мира в мир людей. - И помни, мы наблюдаем за тобой.
Из сна Никита вынырнул так же внезапно, как и провалился в него.
Резко сел на сиденье и огляделся, вспоминая, где он находится и почему тут остановился. За окном уже светало.
Он вышел на свежий воздух, с удовольствием потянулся и невольно потер лоб в том месте, где его коснулся ангел. Голова в
