тёмные синяки от моих рук. На её лице вспыхнула ярость – холодная, застывшая смесь отвращения и боли. Если бы Ливи обладала магией огня, я бы уже сгорал под её взглядом.
Этот вид ударил по мне сильнее, чем любые слова. Не потому, что я боялся её. Нет. Просто… я никогда не причинял вреда ни женщинам, ни демоницам. Никогда.
Но сейчас, глядя в её глаза, я вдруг осознал, она видит Асмара. Я знал, что она чувствовала в этот момент. Она видела не только Адель, бесчувственно лежащую на кровати с синяками на горле. Она видела себя…
Ливиль познала всю жестокость Преисподней. Она была наложницей в доме моего брата и знала, что такое бесконечная безысходность. Асмар гордился своим сокровищем: иллюзионом, способным заменить сотню женщин. Стоило лишь приказать ей сменить облик, и перед ним появлялась новая наложница: невинная девчонка, демоница, королева или простолюдинка. Она могла быть кем угодно, кроме самой себя.
Я встретил Ливи в тот момент, когда сам был на грани. Я помню, какой она была тогда: сломанная, но не сломленная, со взглядом, в котором вместо слёз плескалась пустота, впитавшая всю грязь, что оставил на ней брат.
В те дни смерть казалась мне единственным выходом. Но если я мечтал умереть, она хотела жить. Её способности помогли нам сбежать, а жажда свободы поддерживала тогда, когда я был готов сдаться.
И теперь она смотрела на меня так, словно я разбил всё, за что она боролась.
– Я…
Резко поднявшись, демоница схватила меня за руку и вытолкнула из комнаты со словами:
– Сейчас же иди в аптеку! Скажи, что человек без сознания, может, у них есть что-то, чтобы привести её в чувство, и… возьми какую-нибудь мазь, чтобы снять отёк. Только веди себя естественно, не хватало, чтобы сюда примчалась полиция!
Ливиль оказалась куда сообразительнее меня. Не представляю, что бы я делал без неё.
Я шагнул за порог Лавки, и дверь за моей спиной с глухим стуком закрылась. Ночной воздух хлестнул в лицо, сбивая остатки жара, который ещё недавно казался неугасаемым.
Грудь сдавило от боли, почти физической.
Я… что я сделал?
Руки сжались в кулаки, а в голове вспыхнуло воспоминание: её тело подо мной дрожащее, с кожей, покрытой следами моих поцелуев. Её шёпот, просящий закончить. Её слёзы, катящиеся из голубых глаз в тот момент, когда я душил.
Адель человек.
Хрупкая. Беззащитная. Она не могла мне противостоять, даже если бы захотела этого.
А я… Ярость помутнила рассудок, не оставляя места другим эмоциям.
До ночной аптеки я добрался быстро. Под удивлённый взгляд женщины в белом халате я объяснил, что моя напарница упала в обморок. Ложь легко слетала с губ, поэтому она не придала значения каким-то странностям.
Протянув мне небольшой флакон, фармацевт вежливо предложила вызвать скорую, но это совершенно противоречило планам. Поблагодарив работницу за заботу, я уже собирался выходить, но вдруг вспомнил, что Лив просила взять мазь.
– А у вас есть что-то от ушибов? Пока бежал к вам, споткнулся, – я наигранно приложил руку к колену, и женщина понимающе кивнула, вытаскивая из ящика нужный препарат.
Чтобы хоть как-то искупить вину за содеянное, я был готов сделать всё, что угодно. Вряд ли это способно хоть что-то изменить… Больше всего я боялся увидеть взгляд Адель, когда она придёт в себя. Между нами и так всё было натянуто, а теперь я даже не знал, чего ожидать.
В Лавку я вернулся быстро, взбежал по лестнице, на ходу распахивая дверь. Сердце глухо ударилось о рёбра, сбиваясь с ритма. В комнате висела тишина тягучая, давящая, от которой хотелось сжать кулаки, лишь бы не чувствовать липкий холод, скользящий по позвоночнику.
Адель сидела, прислонившись к спинке кровати. Спутанные волосы спадали на плечи, простыня почти соскользнула с её плеча, но она даже не пыталась её поправить.
Голубые глаза встретились с моими всего на мгновение, но этого взгляда хватило, чтобы что-то внутри надломилось. В этих глазах ничего не было. Ни гнева, ни страха, ни ненависти, ни даже презрения. Только холодная тишина, напоминающая, что я стал просто пустым местом.
Раньше, когда она злилась, когда боролась – пылала огнём. В ней был вызов, была злость, была жизнь. Но сейчас… Сейчас я смотрел в разбитое зеркало, в котором не отражалось ничего.
– Сюда давай! – Ливи рывком выхватила пакет из рук и махнула на дверь, показывая, что мне пора убираться.
– Я останусь…
– Нет. Не останешься! Тебе здесь не рады!
Я не мог злиться на слова Ливиль, не мог возражать или даже попытаться что-то изменить. Единственное верное решение выйти из комнаты и дать Адель время прийти в себя.
14
К счастью, отёк на шее оказался не таким критичным. Хоть и с трудом, но я могла говорить. Никогда бы не подумала, что обрадуюсь тому, что упала в обморок и тем самым не позволила демону прикончить меня.
Ливи достала из пакета какую-то мазь, подняла на меня сочувствующий взгляд и осторожно спросила:
– Позволишь?
Я только кивнула, разрешая ей нанести толстый слой жирного средства, пахнувшего ментолом и какими-то травами. Закончив, демоница села рядом и осторожно взяла меня за руку.
– Я никогда не встану на его сторону, Адель. Что бы ни произошло, он не имел никакого права поднимать на тебя руку, – в карих глазах Ливи читалось сожаление.
Слова долетали до меня сквозь глухую стену, возведённую мной самой. Я не переставала повторять, что сама во всём виновата, сама пришла к нему, зная, что он демон.
Несмотря на то, что он исполнил моё желание, что-то пошло не так. Другого желания в голове не было. Что я имела в виду, когда произносила его, понятия не имею. Объяснить это я тоже не в состоянии. И самое отвратительное, я не знаю, что делать дальше.
Надо мной до сих пор висело обещание родителям. Совсем скоро они узнают, что я никуда не улетела. Я не видела никакой возможности оставаться здесь после всего произошедшего.
Уставившись в одну точку, я пыталась думать. Хватит. Подумала уже, поиграла в самостоятельность, и что в итоге? Я умру, и это неизбежно…
Поднявшись, я принялась одеваться. Мне было всё равно, что демоница сидит рядом. Оставшиеся дни проведу с семьёй. Пусть ругаются, кричат, но если мне суждено
