мешке». И я рад, что могу лично поблагодарить Елену Прекрасную за прекрасно проделанную работу, — уж простите за каламбур. Если бы не ваш энтузиазм, неизвестно, как скоро наши разведчики докопались бы до этой информации. Или вы в самом деле думали, что «Владимир Русанов» случайно вошёл в систему Дзёдо, где бесследно исчез корабль со всеми свидетелями, пусть и косвенными, истинных событий на Горгоне? А ваш «набег» на Вашингтон — это наша спецоперация внутри спецоперации Евроссии. Именно благодаря вам я обыграл советника Берга. Вы сделали за меня девяносто процентов работы, осталось лишь перебросить сюда материалы и смонтировать станцию, — лицо Корригана вновь расплылось в улыбке. Затем он немного повернулся, добавил: — И собрать команду, естественно. Позвольте представить моих ближайших соратников.
Угол обзора видеокамеры расширился вслед за его взглядом, выхватил второе кресло. В нём сидел, самодовольно улыбаясь, красивый холёный мужчина, как всегда элегантно одетый, с безукоризненно уложенными волосами. Позади, положив руку ему на плечо, стояла невысокая женщина в белом халате поверх брючного костюма. Коротко стриженные чёрные волосы, круглое лицо, маленькие пухлые губы, миндалевидные глаза. Елена вздрогнула невольно, увидев эту пару.
— С моим заместителем господином Ворониным вы, Елена, хорошо знакомы.
— Здравствуй, Леночка! — Воронин кивнул. — Рад видеть тебя по-прежнему красивой и цветущей после той досадной болезни, что задержала тебя в лунном карантине. Надеюсь, приступы амнезии тебя больше не мучат?
— Рад?! Это ты меня отравил!
— Признаю, грешен. Но то была исключительно вынужденная мера, ничего личного. Фонду требовалась фора во времени, чтобы воспользоваться добытой нами — тобой в основном! — информацией.
— Сволочь… — процедил сквозь зубы Тагиров. — Что тебе посулили новые хозяева?
Корриган опередил Воронина с ответом:
— Это у вас, господин Тагиров, есть хозяева, распоряжающиеся вашей жизнью. А «Генезис» — союз единомышленников. Михаил давно стал одним из нас, просто в силу специфики его должности это не афишировалось. В последней операции он действовал блистательно, направляя вас, Елена, по необходимому нам пути. Разумеется, это было бы невозможно без консультаций госпожи Иорико Танемото. Елена, вы встречались с её отцом и… сёстрами. Похожа? Конечно похожа, я же видел отчёт о Дзёдо.
Иорико насмешливо скривила губы, с интересом разглядывая Пристинскую. Повзрослевшая и поумневшая копия Мати или Лоис, только убрать отвратительную усмешку с лица. Елена невольно остановила взгляд на её руке, поглаживающей плечо Воронина. Что, бывший навигатор нашёл новое приложение своим талантам обольстителя? Язык так и чесался выпалить этот вопрос, но она не успела.
— Мы прямо над ними, — вполголоса обронил Тагиров.
Пристинская быстро перевела взгляд на обзорный экран. «Солнечный Ветер» скользил над Кольцом, серебристая точка станции виднелась в самой его середине, там, где когда-то висело алое «облако». Корриган это заметил.
— Так что вы собираетесь предпринять, господин Тагиров? — поинтересовался он. — К каким доводам будете апеллировать? Учтите, вопросы международного права более не актуальны. Всемирный Совет доживает последние дни, как и все земные правительства. Будущее принадлежит нам. Когда мы включим машину Путников — для простоты мы называем её креатрон, — этот постулат станет общепризнанным.
— Кому это «нам»? Консорциуму? Или вашему таинственному Фонду?
Начальник станции улыбнулся.
— Нам, настоящим людям. Тем сотым долям процента, благодаря которым вид Homo имеет право называться sapiens. Представляете, что получится, если эти крупинки алмазов выбрать из животной биомассы, где они рассеяны с испокон века, разделить человечество на хомо и сапиенсов, так сказать? А затем интеллектуальную мощь последних сплавить в единое целое, перейти от Homo sapiens к Homo universum! Естественно, не представляете, человеку трудно осмыслить возможности Бога.
— А, эта старая песенка об элоях и морлоках, — засмеялся Тагиров. — И по каким критериям вы собираетесь проводить сегрегацию? Цвет кожи, разрез глаз, форма черепа? И почему вы так уверены, что «избранные» захотят вкусить ваш «вселенский рай»?
Как ни странно, троица в центре управления тоже засмеялась.
— Вы шутник, господин Тагиров. Надо же — «форма черепа»! Если вам угодно подыскивать литературные аналогии, то уместнее говорить об эльфах и орках. Критерий отбора, кстати, известен давно, но инструмента, чтобы им воспользоваться, не было до недавнего времени. Теперь есть и инструмент, и образец. А «эльфы» Лабиринта и сейчас получают такое, чему «орки» Земли могут только завидовать.
— Инструмент это, надо полагать, артефакт Горгоны? А что вы называете «образцом»?
— Вариант Елены Коцюбы, созданный креатроном. Её дневник меня впечатлил, потому я захотел познакомиться с ней лично.
Пристинская растерялась:
— Коцюба у вас? Она согласилась сотрудничать?
— Признаю, убедить её стоило немало труда. Но любовь — это и сила, и слабость одновременно. Она очень дорожит своим мужем, и скажу вам по секрету — не зря. Русская сказка о Кощее Бессмертном нашла-таки воплощение в реальности. Если бы не это, не знаю, что бы мы и делали, способности вашей тёзки впечатляют! Представляете, если в нашем распоряжении будет пару тысяч таких бойцов, умных, инициативных и в то же время послушных мозговому центру, словно пальцы на руке? Кто тогда сможет помешать сегрегации?
— Вам всё равно не запустить этот ваш креатрон, — хмуро огрызнулся Тагиров.
— Ошибаетесь, мы его уже запускали — пока в холостом режиме. И готовимся к рабочему запуску. Такая неприятная для эмиссаров Земли новость. Однако на любую проблему можно взглянуть под разными углами. Я упоминал о критериях отбора. Так вот, и Елена, и вы, Георгий, этим критериям соответствуете. Так что можете присоединиться к нам, не дожидаясь…
— Лена, у нас гости! — перебил его Тагиров.
Пристинская и сама заметила увеличивающуюся точку на боковом экране. Корабль «Генезиса» изменил орбиту и шёл на сближение. Судя по выданной бортовым компьютером параметрии, пятнадцать минут спустя он окажется точно над «Солнечным Ветром», в каких-то двадцати километрах. Елена и Георгий переглянулись. Двадцать километров — для стандартных антиастероидные пушек далековато. Тагиров повернулся к начальнику станции.
— Ваш корабль приближается, распорядитесь прекратить этот манёвр, — потребовал Тагиров. — Мне не нравится, когда ко мне подходят слишком близко те, чьих намерений я не знаю.
— О, в этом мы с вами схожи. И как вы поступаете в подобных случаях?
Не ответив Корригану, Тагиров отключил трансляцию и повернулся к терминалу внутренней связи.
— Ян, видишь корабль по правому борту? Предупредительный выстрел!
— Есть предупредительный выстрел.
Несколько секунд ничего не происходило. А затем боковой экран перечертила тонкая ослепительно-белая нить, уткнулась в серую каплю чужого корабля и
