моем кармане завибрировало.
— Это я, — промурлыкала она. — Подписала вас «Гена Москва». А я у вас буду «Люда Дубки». Звучит, а? Как пароль шпионов!
Интерфейс показал всплеск чистого, незамутненного триумфа. Она получила добычу. Номерок в телефонной книжке для неё был как аванс на счастливое будущее.
— Если что увидите подозрительное вокруг дома Зинаиды Павловны — звоните в любое время, — сказал я серьезно, глядя ей в глаза. — Максим Александрович за бабушку очень переживает. Любая мелочь важна. Чужие машины, люди…
— Ой, да я глаз не спущу! — заверила она, и я понял: это правда. Теперь она будет караулить этот дом, как коршун, в надежде, что я приеду награждать её за бдительность.
Мы вышли на крыльцо. Морозный воздух показался мне спасением после парфюмерной атаки.
— Всем до свидания! — сказал я.
Я сел в машину. Люда стояла на крыльце, поеживаясь от холода, но не уходила, картинно облокотившись о перила. Она помахала мне ручкой.
Я тронулся.
В зеркале заднего вида удалялась фигура в розовом пуховике.
Смешно и грешно. Я ехал от единственного родного человека, оставив свой номер женщине, которая видела во мне ходячий банкомат. Но из этого хаоса и нелепости складывалась система безопасности.
Геннадий Петров теперь был не просто таксистом. В глазах местной общественности он стал «решалой».
Я усмехнулся. Ладно. Будем играть эту роль. Главное, чтобы Люда не решила нагрянуть в Москву с ответным визитом, искать меня в Москва-Сити. Вот тогда будет номер.
Телефон пискнул. Сообщение в ТГ.
Аватарка — крупным планом декольте и губы уточкой.
Текст: «Приятно было познакомиться, Геннадий!;) До встречи! p.s. Если скучно будет — пиши в любое время!»
Я заблокировал экран и бросил телефон на соседнее сиденье.
Скучно мне теперь точно не будет. У меня впереди много незакрытых вопросов и ремонт собственного организма. Романтика с «Людой Дубки» в этот график пока не вписывалась. Но как резервный канал связи — сойдёт.
Серпухов ждал. И я возвращался туда немного другим. Более спокойным. И с банкой солёных огурцов на заднем сиденье. Жизнь налаживалась.
Глава 14
Особняк на Пречистенке, в котором расположился ресторан «Воронеж», встретил меня мягким свечением витринных окон и той едва уловимой, но безошибочно узнаваемой атмосферой, которую невозможно купить в «Магните». Швейцар распахнул тяжелую дверь, и в лицо ударил воздух, пропитанный не просто запахами кухни, а самим духом обеспеченной жизни.
Аромат мраморной говядины, вызревавшей в камерах сухого старения, нотки дорогого парфюма, звон тонкого стекла и приглушенный гул бесед, где обсуждаются не цены на ЖКХ, а котировки и слияния.
Этот запах сработал как разряд дефибриллятора. Память Макса Викторова взорвалась фейерверком ассоциаций. Я вспомнил ужины в «Белуге» с видом на Кремль, деловые обеды в «Турандот», где чек за двоих превышал среднестатистический доход россиянина за месяц. Мои рецепторы, измученные неделями овсянки на воде и запахом дешевого автомобильного ароматизатора, жадно впитывали этот забытый коктейль. Я был дома. Пусть и в чужом теле, в одежде из масс-маркета, но я снова был в своей среде обитания.
Девушка-хостес скользнула по мне профессионально-вежливым взглядом. Моя новая рубашка и чиносы прошли фейсконтроль, хотя и без особого блеска.
— Вас ожидают?
— Да. Валерия.
Она кивнула и повела меня в глубь зала, лавируя между столиками.
Валерия сидела в углу, у окна, отгороженная от суеты зала кадкой с раскидистым растением. Темное платье, простой крой, никаких кричащих логотипов или глубоких декольте. Волосы собраны в низкий узел, открывая шею. Из украшений — только лаконичные серебряные серьги.
Она выглядела дорого. Той правильной, спокойной дороговизной, которая не требует подтверждения лейблами. Это была ухоженность, в которую инвестируют время и дисциплину, а не просто деньги. Она читала меню, но, почувствовав мое приближение, подняла голову.
Я подошел к столику.
Валерия встала. Не дернулась, не вскочила, а плавно поднялась, протягивая руку. Жест был не для формального рукопожатия, а для приветственного касания, словно мы были старыми знакомыми, встретившимися после долгой разлуки.
Я осторожно взял ее ладонь. Кожа была прохладной и сухой.
В ту же секунду мой «Интерфейс» ожил, набрасывая на реальность свои цветные фильтры.
Вокруг неё вспыхнул теплый и ровный золотистый нимб. Искренняя радость. Она действительно была рада меня видеть, и это открытие кольнуло приятным удивлением. Поверх золота тут же легла плотная серебристая сетка — контроль. Привычка держать лицо, броня сильной женщины, которая не позволяет себе лишних эмоций на публике. Но самым интересным была тонкая, едва заметная розовая нить, вплетенная в это сияние. Она пульсировала где-то на периферии, и я пока не мог подобрать к ней верный тег в своей внутренней картотеке. Симпатия? Любопытство? Или что-то еще?
— Добрый вечер, Геннадий, — произнесла она, и уголки ее губ дрогнули в полуулыбке.
— Добрый вечер, Валерия. Выглядите… — я сделал паузу, подбирая слово, которое не прозвучало бы как дешевый комплимент таксиста, — убедительно.
Она тихо рассмеялась и жестом пригласила меня сесть.
Подошел официант, бесшумный, как тень.
— Мне бокал Пино Нуар, — сказала она, не заглядывая в винную карту. — А моему спутнику…
Она вопросительно посмотрела на меня.
В прошлой жизни я бы заказал виски. Односолодовый, с Айлы, чтобы торфяной дым продрал горло. Но сейчас мой желудок, едва оправившийся от эрозий, не простит мне такой вольности.
— Минеральную воду, — ответил я. — Без газа. Комнатной температуры.
Официант кивнул и испарился. Валерия слегка приподняла бровь.
— За рулем? Или принципы?
— Здоровье, — коротко пояснил я. — Решил провести техобслуживание организма. Врачи прописали курс аскезы.
Она понимающе кивнула, не задавая лишних вопросов. В ее мире забота о здоровье была такой же нормой, как и утренний кофе, и никто не делал из этого трагедии.
Пару минут мы молчали. Это была та самая комфортная пауза, когда людям не нужно судорожно искать тему для разговора, чтобы заглушить неловкость. Я осматривался, впитывая атмосферу, она наблюдала за мной.
Когда принесли напитки, Валерия сделала глоток вина и отставила бокал. Взгляд ее стал чуть жестче и собраннее. Серебристая сетка контроля в ее ауре уплотнилась.
— Я выиграла суд, Геннадий.
Фраза упала на стол весомо, как пачка купюр.
— Поздравляю, — я салютовал ей стаканом с водой. — Капитуляция?
— Полная и безоговорочная, — в ее голосе не было торжества или злорадства. Только удовлетворение хирурга, который успешно вырезал опухоль и теперь снимает перчатки. — Бизнес вернулся под мой контроль. Все активы, счета и клиентская база. Юлька… уволена. С волчьим билетом. В нашей сфере слухи распространяются быстро, так что работу в приличном месте она найдет не скоро.
Я слушал, и внутри меня разгорался огонек профессиональной
