интерфейс полыхнуть так, будто я без маски на сварку посмотрел.
— Здрасьте, — пропело это нечто.
Девушке — или, скорее, молодой женщине — было лет тридцать пять. В деревне Дубки она смотрелась так же органично, как пальма в тундре. Ярко-розовый пуховик, из-под которого виднелись джинсы в обтяжку, явно на размер меньше необходимого, и сапоги на шпильке, которые чудом не переломали ей ноги на местных сугробах. Лицо густо наштукатурено: тональный крем, стрелки до ушей и помада цвета пожарной машины.
— Ой, Валюша! — всплеснула руками Зинаида Павловна. — Проходите, проходите! А у меня гость!
Она обернулась ко мне, и я увидел в её глазах гордость. Такую, знаете, бабушкину гордость, когда хочется похвастаться перед подругой успешным родственником, пусть даже этот родственник сейчас представлен в виде его «зама».
— Знакомьтесь, — торжественно произнесла она. — Это Геннадий. Правая рука моего Максима! Помощник его самый главный. Большой человек в Москве, все вопросы решает, пока внук в отъезде. Вот, гостинцев привез, проведать заехал.
Я едва не поперхнулся воздухом. «Большой человек». «Правая рука».
Если бы Зинаида Павловна знала, какую мину она сейчас заложила под наше мирное чаепитие.
Взгляд вошедшей «внучки» — её представили как Людмилу — мгновенно сфокусировался на мне.
Интерфейс выдал настолько сложную и в то же время примитивную палитру, что мне стало смешно.
Сначала — легкая брезгливость при виде моей одежды (хорошая, но простая рубашка, джинсы). Цвет скисшего молока.
Затем, после слов «правая рука» и «большой человек», брезгливость испарилась, сгорев в яркой вспышке малинового неона. Азарт. Интерес.
А потом — густой, маслянистый зеленый цвет. Расчет. Жадность.
Людмила, как хищная рыба, почуяла кровь. Или, в данном случае, запах денег, которыми, по её мнению, должен пахнуть любой, кто трётся возле миллиардеров. Ей было плевать на мой сломанный нос и мозолистые руки. Статус «решалы при олигархе» перекрывал любые внешние недостатки.
— Ой, как интересно! — Людмила скинула пуховик, оставшись в водолазке, которая подчеркивала всё, что можно и нельзя, и плюхнулась на лавку рядом со мной, нарушив все мыслимые границы личного пространства. — А я смотрю — машина у ворот стоит, номера не местные. Думаю, кто же это к нашей Зине Павловне приехал?
От неё пахло сладкими, дешевыми духами, перебивающими даже запах бабушкиных пирогов.
— Чаю налить, Людочка? — Зинаида Павловна засуетилась.
— Налейте, баб Зин, — она не сводила с меня глаз, накручивая крашеный локон на палец. — А вы, Гена, значит, в Москве обитаете? В Сити, небось? У меня подружка там работает, говорит — жизнь кипит, не то что у нас в Чехове.
Я сделал глоток остывшего чая, стараясь сохранить невозмутимость. Ситуация была комичной. Я, бывший владелец заводов и пароходов, ныне таксист с побитым желудком, сидел на кухне в глухой деревне и становился объектом охоты провинциальной львицы.
— Везде бываю, — уклончиво ответил я. — Работа такая. Мобильная.
— Ой, загадочный какой! — она хихикнула и, якобы случайно, задела меня коленом под столом. Интерфейс полыхнул розовым. Прямой, незамутненный сигнал: «Мужик, я свободна, у меня ипотека и желание красивой жизни, бери пока дают». — А Максим Александрович-то… он же холостой, да? И вы, наверное, тоже? Такие мужчины редко бывают свободными, а?
Она стреляла глазами так активно, что я боялся, как бы у неё не случилось косоглазие.
— Женат я, Люда. На работе женат, — отшутился я, отодвигаясь на безопасное расстояние к стене. — График ненормированный, характер скверный.
— Да ладно вам прибедняться! — вмешалась баба Валя, с шумом прихлебывая чай. — Зинка говорила, ты надежный. А мужик надежный нынче диковинка. Вон, у Людки моей ухажеров полк, а толку? Один алкаш, другой игроман, третий вообще на маминой шее сидит. А тут сразу видно — серьезный человек.
Я чувствовал себя лосем на выставке достижений народного хозяйства. Меня оценивали, взвешивали и мысленно примеряли к свадебному костюму (или, как минимум, к роли спонсора нового айфона).
Интерфейс показывал, что Людмила уже мысленно тратит мою несуществующую зарплату «правой руки». Зеленая аура алчности пульсировала в такт её дыханию. Это было настолько откровенно и пошло, что вызывало даже не раздражение, а какое-то антропологическое любопытство.
— А мы тут ремонт затеяли! — радостно объявила Людмила, решив зайти с козырей. — Бабулькин дом хотим в порядок привести. Окна пластиковые, сайдинг… К лету переберемся сюда, на природу. Будем соседями, баб Зин! Шашлыки, банька… Ген, ну вы же будете заезжать? Летом тут благодать, речка… Я купальник новый купила, ярко-желтый…
Она подмигнула.
Я представил это «соседство». Мой тайник — бабушка Зина — внезапно становился проходным двором с наблюдательным пунктом в виде скучающей Люды. С одной стороны — риск. Лишние глаза, лишние уши. С другой…
Если здесь летом будет жить Валя с внучкой, дом перестанет быть одинокой избушкой в лесу. Это живой щит. Гомон, движение. Никто не сунется незамеченным.
Людмила — дама простая, но цепкая. Если с ней наладить контакт (дистанционный, упаси боже, не тактильный), она может стать отличной сигнализацией. Бесплатной камерой наружного наблюдения с функцией распознавания лиц и сплетен.
— Ремонт — это дело хорошее, — кивнул я. — Дом крепкий, жалко, если пропадет.
— Ой, только мужской руки не хватает! — тут же подхватила она. — Рабочих найти — целая проблема, одни жулики. Может, присоветуете кого? Или сами… проконсультируете? Вы же в людях разбираться должны, раз на такой должности.
«Интерфейс» нарисовал над её головой жирный знак вопроса, переходящий в восклицательный. Она уже видела меня прорабом своей личной жизни.
Пора было сворачиваться. Легенда «важного человека» трещала под напором её энтузиазма, а находиться в эпицентре этого розово-зеленого шторма становилось утомительно.
Я встал.
— Спасибо за чай, Зинаида Павловна. Мне пора. Дела в Москве не ждут, сами понимаете. Шеф хоть и далеко, а спрос строгий.
Бабушка засуетилась, пытаясь всучить мне ответные гостинцы — банку огурцов и вязаные носки. Отказываться было бесполезно.
Люда вскочила следом, преградив путь к выходу бюстом, обтянутым синтетикой.
— Ген, ну вы что, так сразу и убегаете? Даже телефонами не обменяемся?
Она достала смартфон в стразах и выжидающе навела на меня свои накладные ресницы.
— Ну мало ли! — быстро добавила она, видя мою заминку. — Вдруг с баб Зиной что? Связь плохая, или помощь нужна будет… Мы-то тут рядом будем, а вы в Москве. Через меня быстрее сигнал передать.
Аргумент был железобетонный. Она била в мою болевую точку, сама того не зная. Мне действительно нужен был канал связи. Прямой, минуя бабушку, которая может и не сказать, если что-то случится, чтобы «не беспокоить занятого человека».
— Логично, — согласился я, доставая свой аппарат. — Записывайте.
Я продиктовал цифры. Люда тут же набрала, и в
